Я вспоминаю все наши маленькие незначимые бои с Аденом и пытаюсь представить, чего ждать от сегодняшнего, настоящего. По-прежнему не понимаю, почему именно сегодня, когда он совсем недавно говорил, что я не готова. Что заставило его бросить мне вызов? К сожалению, мне страшно. Я действительно чувствую страх оттого, что не знаю чего ожидать. Неизвестность пугает, да и к тому же, мне никогда не доводилось драться с парнем. С девушками — да, но с парнями совсем-совсем нет. Я их боялась. Не в том плане, что мне было страшно с ними разговаривать или что-то типа того, я боялась их силы.
— Держи, — протягивает мне чашку вернувшаяся Гида. — О чем задумалась.
Я не хочу сразу начинать с основного, поэтому переборов страх ляпнуть то, что может не понравиться Гиде, все же спрашиваю:
— Это правда, что вы с Аденом встречались?
Она молчит, кажется, шокированная, и смотрит прямо мне в глаза. Ее руки так и зависли с чашкой у рта.
— Откуда ты знаешь об этом? Ты что, роешь на меня информацию? — последнее она говорит не со злобой, а так, как будто мы болтаем о погоде. Я правда не задела ее или она только показывает вид? В любом случае, отступать уже поздно.
— Сказал один человек, с которым я хорошо общаюсь. И ничего я не рою, узнала об этом случайно. Одна тема перевалила в другую, потом зашла речь об Адене, упоминания о тебе... — вяло перечисляю я, и вдруг Гида перебивает меня:
— Были близки, как говорят это на культурном языке.
Услышав подтверждение того, что Драгон сказал правду, я уже не могу остановиться, выпаливая на одном дыхание то, что, наверное, лучше держать за зубами:
— Некоторое время назад я видела тебя с девушкой, вы целовались у стены возле комнаты, когда стемнело, если тебе интересны подробности. Это путает меня. Может, то была не ты?
— Это была я, — с безразличием отвечает Гида и делает громкий глоток чая. — И нечего путаться, я бисексуалка, о'кей? Можешь осуждать меня, если тебе хочется, мне не стыдно за свою ориентацию, я ее не выбирала, она сама пришла ко мне.
— Я не собираюсь осуждать тебя, мне это незачем.
— Нет? — тонким голос спрашивает. — Половина тех ублюдков только это и делает, — кивнув на дверь, произносит Гида.
— Я не отношусь к той половине. — Мои слова вызывают у нее легкую улыбку. Я рада, что разобралась в этом так просто, но теперь меня пробирает другое любопытство: — Каково это — быть с девушкой?
— Никаких отличий, кроме того одного, — прямо заявляет Гида, а я ощущаю, как краснота наполняет щеки.
— Господи, — бурчу, все еще находясь в смущении.
Гида весело смеется.
Я бы хотела поговорить с ней о таких простых, ранее казавшихся сложными, вещах, но пора переходить к тому, что по-настоящему тревожит меня. Я знаю, что Гида поможет мне подготовиться хотя бы на одну четвертую, однако я понятия не имею, как она отреагирует на мою новость. Наверное, уже в который раз за такой короткий промежуток времени падет в шок.
— Адэна, я чувствую, что ты хочешь сказать мне что-то важное. Твое лицо сейчас имеет такое выражение, которое, знаешь... которое бесит! Говори прямо, в чем дело, не думаю, что это будет хуже того, что ты уже сказала.
Я испытываю стыд, поняв, что все-таки смутила Гиду своими некрасивыми, некультурными вопросами.
— Аден бросил мне вызов, — мямлю я как можно не разборчивее, но Гиде все равно удается хорошо расслышать каждое сказанное мною слово.
Сначала она ничего не отвечает, потом вдруг откладывает чашку с недопитым чаем так резко, что половина выливается и без того на местами разбухший стол, и спрыгивает с кровати, несясь к двери со словами «я оторву яйца этому кретину!» Мне ни на что не остается времени, кроме как свалиться с постели и схватить ее за лодыжку. Гида настолько сильная, что не сразу замечает меня и протаскивает по полу неплохое расстояние. Прежде чем мы оказываемся в зале, хватаю ее за вторую лодыжку и только тогда она останавливается.
— Ну что такое?! — недовольно спрашивает девушка, вырвав сначала одну ногу, а потом другую, грозно смотря на меня сверху.
— Ты не можешь пойти и сказать ему что-то или сделать, вызов есть вызов, и ты об этом знаешь. Я не хочу стать позорищем, Гида. Уж лучше отважно принять удар в челюсть, чем быть поводом издевок последующие десять лет! — Я поднимаюсь и, стряхнув собравшуюся на комбинезоне пыль, смотрю ей в глаза. — Лучше научи меня золотым приемам, чему-то, что можно выучить за несколько часов, легким, но эффективным фишкам.
Она борется с собой, смотря то на проем, то на меня, закусив губу.
— Он слишком сильный, — качает головой девушка, ее руки безвольно опускаются на бедра, — не понимаю, почему он выбрал именно тебя, зная, что новенькая и насколько слабая. Аден редкостная сволочь, поэтому мы больше не тусуемся вместе! Ненавижу его, сукин гад!