Я открываю рот и захлопываю его, опустив взгляд на свои ноги. Теплое прикосновение к шее заставляет меня вздрогнуть. Аден проводит большим пальцем по моей щеке, обводит им часть скулы и вытирает все еще оставшуюся, но уже чуть присохшую кровь на уголке губы.
— Ты можешь довериться мне. Вряд ли ты скажешь что-то такое, что однажды не встречалось мне или о чем я никогда не слышал. Твои воспоминания связаны с тюрьмой, а в этом месте нет ничего невозможного. Пожалуйста, расскажи мне все, я обещаю хранить твои слова глубоко в себе, до самой смерти, если тебе так будет угодно, — тихим голосом просит парень.
— Почему ты так добр? Почему тебе так интересно это? — вяло спрашиваю я. На плечи легла неимоверная усталость, и до сих пор не могу поверить, что мы не закончили бой, что все так послушно разошлись, стоило Адену рявкнуть. Хотя, это сейчас не столь важно. Важно лишь его странное отношение ко мне.
Прерывисто вздохнув, Аден плюхается на пол полностью и вытягивает ноги.
— Некоторые люди думают, что я царь тюрьмы, что меня все боятся, но на самом деле, Адэна, мне пришлось пережить ряд дерьмовых событий, чтобы сделать свое имя, чтобы люди дрожали, только думая о нем. Я не единожды был избит, как только попал сюда, меня не единожды затаскивали под кипяток в мужском душе и не единожды унижали. И дело было не в моей слабости, а в том, что после убийства матери я не мог нормально соображать, как будто был в трансе, под чем-то. Мне было плевать, что охранники распороли мне живот, просто потому что им это по приколу, просто потому что им ничего за это не будет. Мне было плевать, что кто-то из первых отхаркивается на мою спину, мне на все было плевать, Адэна. Но когда издевательства вышли за такой край, что в итоге я потерял кусок памяти, до меня дошло, что пора брать себя в руки, что здесь надо выживать. Я не хотел умереть вслед за мамой, от рук грязных подонков, и поэтому сказал сам себе, что с этой минуты не позволю никому тронуть меня, что заставляю их бояться даже моего имени. Я хочу узнать, что ты видела, потому что понимаю, если ты не выговоришься, то сойдешь с ума от своих же мыслей. Ты имеешь право хранить свои секреты, но я все же надеюсь, что ты доверишь их мне.
Мы встречаемся взглядами и больше не можем оторвать их друг от друга. Кажется, я вижу его душу насквозь и вновь убеждаюсь, что Аден совсем не такой, каким его называют. Все слова Драгона... нет, я не хочу называть ложью, скорее парень сказал мне все то, только потому что не знает Адена так близко, как удалось узнать его мне. Я здесь только два месяца, но мне уже удалось так сильно проникнуться к этому парню. С одной стороны я чувствую к нему лютую ненависть, а с другой... с другой ничего не чувствую, с другой для меня он просто парень, попавший в тюрьму из-за собственной жестокости.
Я медленно, очень медленно, опускаю взгляд на его губы. Мне ни разу не приходилось смотреть на них, это просто не вызывало интереса, поэтому я даже форму не смогла описать, если бы меня попросили. Чуть потресканные, не слишком тонкие, но и не слишком пухлые, потрясающие. Я трушу головой и снова перевожу взгляд на его глаза. Морщинки собираются вокруг его глаз, а потом он посмеивается. Это искренний смех, который мне прежде не доводилось слышать от Адена, его улыбка широкая, что ни есть в полную силу, и мое сердце екает оттого, что, улыбаясь, вся жестокость сходит с лица парня, делая его простым и невероятно красивым.
— Ты пялишься на мои губы, что ли? — задает он вопрос, ответ на который уже знает.
Щекам становится тепло, и оттого, что я ничего не отвечаю, Аден снова начинает смеяться. Мне хочется его стукнуть, но он прав, я пялилась на них. Кажется, после всего случившегося сегодня вечером, мой мозг просто не способен соображать. Моя оплошность не то, о чем мы должны говорить сейчас, и чтобы успокоить Адена, перестать слышать его, в некотором роде, издевательский смех, я перехожу к той теме, которую он поднял изначально, как только выгнал всех из холла.
— Ты знаешь Йери? — спрашиваю его, когда он перестает бросать в меня острые смешки.
— Это не сестричка Драгона?
— Да, она. — Аден снова кивает, но ничего не отвечает, ожидая, когда я продолжу. — Недавно надо мной чутка поиздевались. Какой-то парень затащил меня в неизвестное место и оставил, а после него пришел Сэйдан и вытащил меня. Знаешь, что я увидела, когда свет упал внутрь от открытой двери? Там был труп Йери. Ее тело было в кровавых полосах, от нее несло гнильем, мертвой кровью, хотя она даже не начала разлагаться. Убийство было свежим. Сэйдан помог мне прийти в себя, уверял, что я ни в чем не виновата, но мне было очень страшно, словами не описать как. Через короткий промежуток времени, ночью, я увидела ее снова. Она была живым мертвецом, мы встретились в спортивном зале. Теперь я четко помню, как меня одолел страх, как все мое тело беспомощно прижалось к стене, ища в нем защиту, а она подходила все ближе. Когда Йери оказалась вплотную ко мне, я снова ощутила тот отвратный комплект запахов, в тот момент мне как никогда прежде захотелось умереть, чтобы весь этот ужас поскорее закончился. Кровавая ладонь Йери легла на мой лоб, и последнее, что я услышала, это какой-то шепот и звук удара моей головы о бетон. А потом я очнулась с тобой. Как ты меня нашел? Точнее, как это все произошло?