— Той ночью мне не спалось. Знаешь такое состояние, когда вроде все хорошо, но ты все равно не можешь найти себе место, потому что тебя что-то тревожит? Вот и у меня такое было, и когда крутиться из стороны в сторону в постели стало невыносимым, я спустился вниз и пришел сюда. Было темно, ты лежала прямо рядом с выключателем, я случайно запнулся об тебя и, когда включил свет, первое, что сделал, это закатил глаза, ибо думал, что ты не приняла мой совет по поводу своего питания и вообще образа жизни. Мне пришлось поднять тебя на руки и принести в постель Гиды, потому что до твоей было слишком небезопасно, если так можно выразиться, потому что в ту ночь охрана должна была делать обход по холлу, столовой и библиотеке. Я думал принести тебя, укрыть и уйти, но не смог, просто потому что мне показалось, что тебе может стать плохо,
— Думаешь ли ты, что это было плодом моего воображения? — хриплым голосом спрашиваю я.
— Видел ли Сэйдан труп? — вместо того, чтобы ответить, задает он встречный вопрос. Я киваю. — Тогда понятия не имею, что об этом думать. Возможно, Йери имитировала смерть со своим дружком, чтобы поиграть с тобой. Я знаю, что у вас была передряга и наслышан, какая сука эта малышка.
— А что насчет второго? Когда я потеряла сознание.
— Возможно, это тоже было имитацией. Не верь всему, что видишь, Адэна, только не здесь, не в этот месте. Здесь все построено на жестоких издевательствах. Не все правда, что ты видишь. Это по-любому было имитацией, потому что в действительность подобного сложно поверить. В мое время некоторые заключенные, уже покинувшие тюрьму или умершие в своих камерах, тоже издевались так над кем-то или надо мной. Это нормальные вещи для подобной тюрьмы. Я понимаю, как тебе страшно, но всему есть логическое объяснение, стоит до него докопаться. Попробуй отпустить прошлое, забыть, что было тогда, и выживать дальше.
Он сказал выживать, а не жить. Да, здесь по-другому никак.
— Почему, когда ты сказал всем уйти, тебя послушались? — задаю вопрос, ответ на который интересует меня не меньше, чем мысли Адена по поводу того, что я видела. — Ты их глава, что ли?
— Нет, — качает головой парень, — но я имею кое-какую власть. Конечно, я не могу избавить кого-то от издевательств или спасти от убийства, но прервать собственный бой имею полное право. Однако, если я его прервал, то просто обязан продолжить позже, иначе все это будет считаться позором.
— Твоя коленка... — начинаю я, и вижу, как Аден вздрагивает, прерывисто вздыхая, — я правда не хотела по ней бить. Мне рассказали, что это твоя самая болевая точка, а не зная твоих настоящих намерений, спасти себя от издевательств, у меня не было бы выбора.
— Что за противоречия? Сначала ты говорить, что не хотела по ней бить, и тут же заявляешь, что все-таки ударила бы, будь в том острая необходимость.
— Прости, — качаю головой, — я имею в виду, что ни за что бы не ударила по ней без надобности, да и бить в болевую точку слишком слабо, бойцы так не поступают, они сражаются с сильными сторонами противника. Но мне реально было страшно, Аден, поэтому я не могла до конца понять, чего хочу, а чего нет. Единственное, что я знала, так это то, что не позволю себе вновь остаться без сознания. Только не так, только не от твоих рук, которые всегда помогали мне, только не от тебя, не от того, кто ждал, когда я приду в себя.
— Я бы и в этот раз прождал, — вполголоса произносит он, — но виной бы не терзался, такой уж я.
Я смотрю на него очень долго, очень пристально. Мне больше нечего сказать и нечего спросить, как, по всему видимому, и ему тоже. Осторожно, без какой-либо помощи, поднявшись, бреду к лестнице, никем не остановленная, и не чувствую на себе взгляд Адена. Поднимаюсь и мысленно посылаю ему еще одну благодарность. Неважно чего мне стоило, чтобы вернуть память, неважно какой жестокий прием использовал парень, она вернулась, она снова в моей голове, в безопасности.