Поборов неприятные ощущения, заворачиваюсь в одеяло чуть ли не с головой и закрываю глаза. Я представляю себе, как захожу в дом родителей, как уже подросший братик прыгает мне на руки, как мама со слезами на глазах обнимает мое исхудавшее тело, и как отец говорит, какая я у него сильная, какая молодец. Я рисую улыбки на их лицах и на своем тоже, представляю запах жаренной курицы, которую мы могли позволить себе раз в месяц, и непроизвольно облизываю губы. А потом я меняю сюжет и представляю, как братик тащит меня за руку в комнату и рассказывает разные истории из своей еще короткой жизни. Мое сознание медленно уплывает, вот-вот я уже срываюсь с обрыва, выпадаю из реальности, как вдруг кто-то срывает с меня одеяло.
Открыв глаза, с испугом озираюсь, но никого не вижу. Одеяло комочком лежит рядом с кроватью, меня пробивает дрожь, я облизываю резко пересохшие губы и сглатываю, чтобы избавиться от резко нахлынувшей сухости в горле. Мне не хочется думать, что это было, я просто хочу уснуть, даже без одеяла, просто сделать вид, что ничего не было. Закрыв глаза, засовываю одну руку под подушку и сжимаю сильнее обычного письмо, тихо шепча молитву, которую заставила меня выучить мать еще в раннем детстве, ровно с того возраста, когда я начала воспринимать мир более нормально. Мама всегда молилась перед сном, я слышала как она просила здоровья мне, а потом и родившемуся брату; как она просила благополучия и мира в своей семье; как просила, чтобы Господь оберегал и защищал нас, и я верю, что он оберегает и защищает нас, несмотря на то, где нахожусь. Чтобы верить в защиту Бога, чтобы молиться ему и просить, чтобы он оберегал тебя и твою семью, не надо находиться на свободе. Молитва действует всегда и везде, на каком бы дне ты не был.*
Снова шорох. Я игнорирую его, но понимаю, что еще чуть-чуть и побегу к Гиде. Мне не стоило оставаться здесь на ночь, сегодня нет проверки, а значит, я должна была спуститься к ней. В таком напряжении о сне можно забыть. Когда шорох раздается уже в третий раз, я подскакиваю так резко, что на миг все кружится, а потом поднимаюсь с постели, твердо решив, что прямо сейчас спущусь к девушке и завернусь в клубок.
Подойдя к решеткам, засовываю руки в карманы, с целью достать ключ, но ни в одном из них его нет. Я превращаюсь в натянутую струну, когда за спиной раздается позвякивание. Нет, не обернусь, я не готова к тому, что может быть за спиной. Некто бросает ключ и вскоре, он прокатывается по полу, выезжая прямо из-под моих чуть расставленных ног. Я смотрю на заветный ключ, борюсь с тем, чтобы схватить его, открыть клетку и побежать к безопасности. Я не должна бежать, я должна разобраться с этим здесь и сейчас. Это не может больше преследовать меня. Ни обгоревшие парни, ни хриплые голоса, ни мертвая Йери.
Сжав руки в кулак, медленно поворачиваюсь, готовясь к тому, что опять никого не увижу. Но к моему удивлению, это нечто больше не ускользает. Напротив меня стоит парень, он обнаженный, и я вижу обгоревшие места на его коже. На лице виднеется печаль, и он совершенно не выглядит угрожающе, наоборот, к нему хочется подойти, обнять и пожалеть.
— Ты кто? — задаю вопрос, который обычно задают в таких ситуациях. Парень молчит, продолжая смотреть на меня. — Ты призрак?
— Нет, — говорит он каким-то голосом... который даже невозможно описать, как будто... как будто... нет, не могу, очень неописуемый голос.
— Тогда кто?
Я вижу, как он собирается ответить, но шаги в коридоре заставляют его залезть под кровать. Испугавшись сама, хватаю одеяло и ложусь на постель, укрывая себя, притворяясь спящей. Что за черт? Кому приспичило погулять в такое позднее время? Неужели сегодня внеплановая проверка?
Но никакой внеплановой проверки нет, потому что бродячий останавливаются у моей камеры и, постукивая по железкам, зовет меня. Голос мужской и до смешного знакомый. Ему нельзя здесь быть, но он, глупыш, пришел. Шестое чувство подсказывает, что не просто так, что Драгон не пробрался бы, не будь у него что-то важное.
— Что ты здесь делаешь? — громко шепчу я, откинув одеяло и пробираясь к нему босыми ногами. Наклоняюсь, чтобы поднять ключ, где он и остался лежать, но его там нет, поэтому я в панике смотрю по сторонам, а потом что-то заставляет меня залезть в карманы спальных штанов. Ключ там.
— Идем, мне нужно поговорить с тобой, — отвечает парень, схватив меня за руку, стоит мне выйти за пределы решетки. Он такой возбужденный, что мне еле удается остановить его и замкнуть комнату.
— Случилось что-то плохое? — с беспокойством спрашиваю я, бросив ключ в карман и взяв его за протянутую руку. Пол холодный, а я по-прежнему босиком, однако пытаюсь не обращать на это внимание. Мне не впервой быть босой, особенно здесь.