— Не знаю. Кажется, да, но может, я преувеличиваю. Нам надо найти спокойное место.
— Подоконник в столовой? — мягко напоминаю я о нашем любимом и достаточно спокойном месте.
Драгон качает головой:
— Нет, нужно место, где никто не сможет на нас наткнуться.
Его слова вызывают еще большее беспокойство, чем его поведение. Я отказываюсь думать, что Драгону нужно спокойное, скрытое от всех место, чтобы причинить мне вред. У него нет причины это делать, я не сделала ему ничего плохого, как и его сестре в принципе. Но что если Йери наговорила ему что-то такое, что совершенно не относится к действительности и от чего ее брату снесло крышу? Кому он поверит: своей родной сестре или левой девушке, очередной заключенной? Понятное дело кому. Нет, он не причинит мне вред. Перестань, Адэна, думать всякий сброд. Скорее всего, разговор, который нам предстоит, слишком личный, и, быть может, левые уши могут причинить кому-то из нас вред, услышав его, или использовать в своих целях. В общем, объяснений можно найти много.
Мы спускаемся по лестнице и выходим в темный, залитый лишь светом луны, и совершенно безжизненный холл. Остановившись, Драгон крепче сжимает мою руку и бегло смотрит по сторонам. Убедившись, что никого нет, он продолжает путь, заходя в очередной коридор, который я сразу узнаю. Я проходила здесь одна, в тот самый день, когда Аден бросил мне вызов. Конечно же, мне не нравится, что мы идем туда. Это место слишком закрытое, туда вряд ли кто ходит, кроме меня, глупышки, особенно в такое время суток.
Я не обязана следовать за Драгоном. Он сказал, что в тюрьме не стоит никому доверять, а значит, в эту секунду, имею полное право перестать доверять и ему. Остановившись, вырываю руку из его цепкой хватки. Повернувшись ко мне, парень недоуменно смотрит.
— Я не хочу туда идти, — объясняю, — мне жутко и некомфортно. Давай поговорим здесь? Нас никто не услышит, поверь.
Драгону ничего не стоит схватить меня и потащить дальше. Никто не откликнется на мои крики, более того, их вряд ли услышат. Всем нет дела друг до друга, но я пытаюсь представить, что в случае чего, кто-то да прибежит на помощь, это успокаивает. В этот раз мне удается разглядеть лицо Драгона. Его глаза кажутся затуманенными, а волосы слишком растрепаны, как никогда прежде он смахивает на безумца, полного психа. Что же случилось?
Когда он делает первый шаг в мою сторону, я вздрагиваю. Драгон не упускает это и хмурится.
— Ты что, боишься меня? — спрашивает парень.
— Ты выглядишь странным, — признаюсь я.
После моих слов Драгон расслабляется, его лицо принимает обычное дружелюбное выражение. От этого расслабляюсь и я. Нет, он точно не собирается причинить мне вред. Вот я глупая, в каждом вижу врага, во всем проглядываю агрессию, у всех нахожу причину причинить мне вред. В этом месте по-другому никак, согласна, но это не отменяет того факта, что я все равно глупая.
— Прости, просто вымотался за этот день. Я правда не хотел напугать тебя и запомни: я никогда не причиню тебе вред. Мне это незачем. Я хочу быть другом, а не врагом для тебя.
Другом, а не врагом. Эти слова врезаются в мой мозг, вклеиваются в него, всасываются.
— Что же случилось?
Драгон запускает руку в волосы и, выдохнув, собирается ответить, как вдруг в нас стреляет свет фонаря, и грубый голос кричит:
— Какого черта вы здесь делаете, отбросы?
________
* По опыту, искренне прошу не обсуждать эту тему в комментариях.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Вздрогнув, мы оба поворачиваемся на мужской голос. Конечно же, это охранник, только они ходят с фонарями. Я в панике перевожу взгляд на Драгона, а он продолжает пялиться на мужчину. Что же нам делать? За то, что мы не в своих койках, нас по головке никто не погладит. Скрестив пальцы за спиной, мысленно молюсь, чтобы это был тот, кто починил мне дверь. Я не смогла разобрать по голосу, потому что была в слишком большом шоке, поэтому мне остается только ждать, когда охранник подойдет.
Перестав направлять луч света прямо нам в глаза, он медленно подходит, и по заброшенному коридору его шаги сопровождает гулкое эхо. Сглотнув, делаю шаг назад и упираюсь на руку Драгона, которую он положил мне на талию и немного сжал, будто говоря этим жестом, что все будет хорошо. И я верю ему. Вряд ли нас убьют за то, что мы не спим, но это не отменяет того факта, что наказание может быть очень жестоким.
Когда мужчина подходит, я чуть ли не хнычу. Это совсем не тот, кто менял мне замок. Охранник, кажется, в три раза старше нас. Я никогда не видела его раньше. Красное лицо с огрубевшей кожей и обвисшими щеками, да заросшими серыми бровями, смотрит на нас со злостью и отвращением. Меня бесит, что они так сильно ненавидят нас, что мы для них просто отбросы, однако я пытаюсь смириться, потому что в тюрьме, кроме как сделать это, больше ничего не могу.