— Он бы ничего нам не сделал и не сделает, если наткнется во второй раз. Они не имеют право обижать нас, и их это бесит. Их наказания не имеют право быть слишком жестокими, потому что власть считает, что отбывание срока уже само по себе жестокое наказание. Хоть в чем-то наше государство нормально.
Его большие пальцы прикасаются к моим бедрам, и я чувствую их тепло, даже сквозь шорты. Не знаю, осознанно ли он делает это или нет, но почему-то, ощущаю себя не очень комфортно. Мне не приходилось быть в подобной ситуации, парням и девушкам в нашем городе было не до прикосновений, хотя некоторые все равно находили время встречаться, особенно в школе.
— Так о чем ты хотел поговорить со мной? — спрашиваю я, игнорируя его пальцы, которые продолжают трогать мои бедра.
Кажется, Драгон совсем забыл, зачем звал меня. Судорожно вздохнув, он отстраняется и прыгает на свободное место рядом.
— Я хотел поговорить с тобой о Йери, — произносит он то, что мне бы не хотелось слышать. Вся прелесть ранее случившихся с нами моментов искажается, становится такой же уродсткой, как внутренний мир сестры Драгона.
— Что с ней? — беззаботно интересуюсь, засунув ладони между колен. От темы, которую мы вот-вот поднимем, по моей коже проходит холодок и не оставляет меня. Он задержится до тех пор, пока мы не разойдемся.
— В том то и дело, что я не могу понять. Последние несколько дней, быть может, около недели или уже неделю, она какая-то странная. Тусуется с парнем, с которым прежде они терпеть друг друга не могли. Он из нашего корпуса, и он реально ненормальный. Кажется, таких жестоких и безбашенных, как он, в тюрьме единицы. Мне не нравится, что они так близки, и я сказал ей об этом, она устроила мне истерику такую, какую прежде я не видывал. Мне кажется, психика Йери конкретно ломается, но я не хочу думать, что ее ломает этот малый. В общем, все в голове смешалось, и мне хотелось кому-нибудь выговориться. Боюсь, моя нервная система пошатнется, если буду держать все в себе.
Я сопоставляю то, что он сказал, с тем, что со мной случилось. Если Йери действительно сходит с ума, и если тот парень, с которым она связалась, еще и тот, кто затащил меня в комнату, то я могу поверить в то, что случившееся было лишь спектаклем, закрыть глаза на всю правдивость ран и слишком уж человеческого запаха.
— Ты правильно сделал, что решил высказаться. Не надо держать все в себе, говори мне все, ной, жалуйся, я похороню это глубоко в себе, ни с кем не обмолвлюсь и словом о твоих проблемах.
К моему удивлению, Драгон опускает свою голову мне на плечо. Я замираю, вытягиваюсь как струна, а потом медленно, медленнее чем ползет улитка, поднимаю свою руку и обнимаю парня за плечи. Он сейчас слабый, уязвимый. Его беспокоит состояние сестры. Мало того, что они оба в тюрьме, где всегда надо быть начеку, так еще и Йери изрядно пожирает мозг брату чайной ложкой. Да, с ней определенно что-то происходит, адекватный и нормально мыслящий человек не дошел бы до такой жестокости, до какой доползла она.
— Я никогда прежде, с того самого момента, как появился здесь, не задумывался о том, как сильно устал, — произносит Драгон. — Порой я за собой уследить не успеваю, так на плечах еще и сестра. Порой не могу сдержать вспышки гнева и ругаю ее за то, что она попала сюда, но мне никогда не было сложно, как сейчас. Йери никогда не выходила из-под контроля, никогда не позволяла безумию захватить себя, она всегда слушалась меня, никогда не притрагивалась и не смотрела в сторону того, что я называл плохим, опасным, тем, от чего лучше держаться подальше.
— Твоя сестра растет, и к сожалению, тюрьма не место, где можно вырастить нормального человека. — Я знаю, что мои слова могут звучать немного жестко и даже в какой-то мере обидно, но так оно и есть, и с этим ничего не поделать.
— У меня получится вырастить ее хорошим человек. Она будет чиста перед всем миром, никто и пальцем ткнуть в нее не сможет, потому что будет не за что. Ее срок будет забыт раз и навсегда.
— Мы никогда не будем чисты перед народом, — говорю я, ласково поглаживая его по волосам, и кажется, Драгон наконец понимает, что то, что он сказал, останется всего лишь мечтой, потому что его следующие слова не относятся ни к чему сказанному ранее.
— По крайней мере, мы будем чисты перед собой.
***
Уборка. С того момента, как она появилась, я спокойно относилась к ней, но сегодняшняя оказалась слишком напряженной. Чувствую на себе взгляд того охранника, который подловил нас с Драгоном этой ночью. Прожигая меня взглядом, он будто говорит этим, что я теперь навсегда под его прицелом. То, как пристально он следит, вызывает у меня раздражение и ощущение, будто я стою перед всеми без одежды.