Опершись одной рукой на тяпку, второй одергиваю комбинезон и, повернув голову в сторону, смотрю в глаза охраннику. Фыркнув, он наконец-то отворачивается.
Рядом со мной становится Кэндал. Сегодня мы убирали нашу территорию вместе. За весь час не обмолвились ни словом, погруженные в свою работу.
— Ты закончила? — спрашивает он, а я киваю, и мы направляемся в сторону главного на сегодняшний день охранника, чтобы он сказал нам, что делать дальше и нужно ли делать что-то вообще.
Рука Кэндала ненавязчиво прикасается к моей, но, когда я смотрю на него, он не дарит мне взаимный взгляд. Значит, это было случайностью.
Нам дают небольшой участок, и, снова разбежавшись по углам, погружаемся в свою работу. Справляясь с травой, вязну в своих мыслях, переношусь в ночь, в тот самый момент, когда мы с Драгоном сидели на подоконнике. Ни одна наша встреча до сей не казалась мне настолько близкой. Было чувство, как будто мы вовсе не в тюрьме, как будто мы в мире, из которого исчезли все люди, и мне захотелось, чтобы это стало реальностью, чтобы действительно никого не было. По правде говоря, мне хочется этого и сейчас. Желание отдалиться от всего живого преследует меня с того самого момента, когда насильник зажал меня в переулке. В тот момент мне хотелось иметь способность перемещаться или иметь возможность перематывать время назад. Тот липкий страх, охвативший каждую клеточку моего тела, то сердцебиение, причиняющее боль грудной клетке, все то, что я испытала в тот момент, когда руки мужчины прикоснулись к моей коже... Нет, теперь я определенно знаю, что не зря сижу здесь, что не зря просижу десять лет. Он не первый и не последний насильник в Кертле, но по крайней мере, теперь я спасла нескольких девушек, которые запросто могли стать его жертвами, не попадись я с ножом и с умением убивать, вместо того, чтобы бессмысленно звать на помощь. Пусть я и стану для народа убийцей, пусть все будут тыкать в меня пальцем, я больше не посмею пожалеть о том, что сделала, больше ни на миг не позволю сожалению тронуть мои мысли. Нельзя жалеть о случившемся, что не делается, то к лучшему, несмотря на то, что сначала может быть трудно, даже несмотря на то, что лучшее может стоит тебе тюрьмы.
В меня летит шматок грязи, попадая прямо в щеку. Я шиплю от боли и потираю грязную влажную кожу. Посмотрев по сторонам, пытаюсь найти человека, который осмелился сделать такую гадость, но все усердно работают, и ни один не подает хоть малейшего вида, что это кинул именно он. Меня пробирает долго сдерживаемая злость, и, когда я только-только собираюсь бросить тяпку и крикнуть, чтобы трус посмотрел мне в глаза, кто-то подходит сзади и обхватывает своей теплой большой рукой мое запястье, нежно поглаживая его.
Посмотрев через плечо, вижу Кэндала.
— Не обращай внимания, при охранниках лучше не срываться, они не будут искать виновных, — говорит он мне так, чтобы слышала только я.
Мне хочется не послушаться его, вырвать руку из его хватки и сделать желаемое, но я сглатываю, заставляю свое тело утихомирить дрожь, бушующую внутри меня и, прикрыв на секунду глаза, киваю.
— Ты видел, кто сделал это? — спрашиваю я.
— Да, но поверь мне, этот человек не заслуживает твоего внимание, он эн*, — отвечает парень, продолжая поглаживать мое запястье.
Я не грубо вырываю свою руку.
— Спасибо, — и вновь приступаю к своей работе. Кэндал уходит, а я, работая тяпкой и не позволяя себе опять погрузиться в длинные нудные мысли, незаметно смотрю на каждого, готовая к тому, что в меня снова кинут что-то, и на этот раз я не пропущу подлеца.
Но к концу уборки в меня больше ничего не летит, никто не шепчет гадости рядом, и все проходит довольно гладко. Ровно до той поры, когда мы, не охраняемые никем, заходим в холл.
— Ну как, малышка, грязевая ванна? — говорит какой-то парень, и, обернувшись, вижу того самого, кто закрыл меня с «трупом» Йери.
Я не знаю, почему это случилось, ведь прежде ничего такого я себе не позволяла, но что-то сорвало меня с катушек и, не успев даже подумать, как обычно привыкла делать это, кидаюсь на Скейта. Он кричит, когда мой ноготь рассекает его губу в кровь, однако это получилось случайно. Мы падаем на пол, и вокруг нас появляется толпа. Мне стоило бы бросить вызов, чтобы все было по правилам, но кому сдался этот вызов сейчас? Скейт сволочь, а сволочь должна знать свое место. Оседлав его и зажав ногами так сильно, чтобы нижние конечности не могли работать в полную силу, я бью его кулаком в челюсть с воинственным рыком.