Падла. Удар.
Сволочь. Удар.
Мусор общества. Удар.
Удар. Удар. Удар.
Он сильный, по-любому сильный, но моя импульсивность, резкое движение выбило его из колеи, а мои удары настолько быстры, что Скейт никак не может собрать себя воедино, он просто не успевает. Но это до поры, до времени, потому что спустя еще один удар, парню удается скинуть меня с себя. От его удара в живот на моем лице появляется выражение невыносимой боли, потому что боль действительно невыносимая, и я не могу это скрыть, а Скейт, увидев его, довольно и зловеще улыбается. Парень определенно получает кайф от издевательств и драк. И как Йери смогла подружиться с ним? Может, их объединяет общая нужда в кровожадности?
Когда Скейт заносит кулак, чтобы ударит меня, кажется, по голове, я вижу подошедшего Кэндала. Схватив парня за подмышки, поднимает его и толкает, приказывая свалить в свой корпус. Скейт облизывает окровавленные губы и, посмотрев на меня, хмыкает, после чего уходит, причем немного хромая. Ноги я его не трогала, значит, последствия этого в чем-то другом.
Кэндал, проводив Скейта взглядом, подает мне руку и помогает подняться. Заключенные, проходя мимо, специально цепляют меня плечом. Впрочем, это меня не выводит так, как вывел Скейт. Кажется, я спустила на него всю накопившуюся злость, и сил на что-то еще у меня попросту нет. Этот короткий бой даже в какой-то мере расслабил меня, хотя от боли в животе, все еще яростно пульсирующей, я бы не отказалась избавиться.
— Ты в порядке? — спрашивает Кэндал, отходя на шаг.
— Да. В защите не было необходимости, но спасибо, лишней она тоже не была, — благодарю его я.
— Он бы превратил тебя в фарш. У Скейта напрочь отсутствует кнопка «стоп», да и тормозов у него, в последнее время, тоже нет.
— Вы хорошо знакомы?
— До нового года мы хорошо общались, а в августе у нас был бой, — объясняет Кэндал. Мне бы хотелось узнать какие-то подробности, но я не успеваю что-либо спросить, потому что мне на шею кидается подбежавшая Этта.
— Ты в порядке? Какой же Скейт гадкий! — с милой злобой кричит мне в лицо девушка, а я все еще смотрю на Кэндала. Кивнув мне, он поворачивается и уходит, свой взгляд я направляю на Этту только тогда, когда парень скрывается в ближайшем коридоре.
— Да, со мной все хорошо, — с улыбкой отвечаю.
— Я видела, как он бросил в тебя грязь. Гадкий! Гадкий мальчишка. А знаешь, говорят, что он всегда был таким. Я не знаю правда это или нет, но у меня есть друзья, которые попали с ним в один год. Он был вроде как тихим и порядком загнанный, вечно от всего шарахался, всего боялся. У него проблемы с психикой или как это... психическое расстройство, не знаю. Неправильно начала. Так вот, в общем, идиот этот Скейт и совершенно не может контролировать себя.
Расстройство, значит. Но это не причина его жестокости, скорее всего ее причиной является, опять-таки, место, где он находится. Не все заходят в тюрьму белыми и пушистыми, и не все такими выходят. Некоторых, возможно многих, тюрьма ломает, и это, как по мне, абсолютно нормальное явление, а с учетом того, за что нас садят в тюрьму и с каким количеством несправедливости это происходит, ожидать чего-то другого, а не жестокость, довольно глупо. Здесь сидят даже дети, те, кому едва исполнилось пятнадцать, тюрьма их воспитывает, а как именно она это делает, даже думать не хочу, итак понятно. Я уже говорила, что хорошим человеком воспитать она никого не сможет. Отсюда большинство выходит с закаленным, загрубевшим сердцем, и, возможно, такой же выйду и я.
— Я не думаю, что он может мне что-то сделать. Большинство из здешних за справедливость, а кто-то просто парится над правилами, поэтому, максимум что он мне сделает, так это вызовет на бой, — пожимаю я плечами.
— Те, кто окружал вас, не казались борцами за справедливость и следующими за правилами.
Я снова пожимаю плечами:
— В семье не без урода.
— Чем планируешь заняться сегодня? Не хочешь прогуляться с нами по двору до ужина? — предлагает Этта.
На сегодняшний день и вечер у меня нет никаких планов, но проводить с кем-то время тоже не хочется. Если получится, я бы хотела спрятаться на заднем дворе и посидеть рядом с могилами, с мертвыми спокойнее, чем с живыми, и, если верить Гиде, сегодня, ближе к пяти часам, мне должен прийти ответ на письмо, отправленное маме, если, конечно, она уже написала и передала его. Я надеюсь, что она написала и снова побрызгала его духами, из старого уже все выветрилось, и, к сожалению, мама не чувствуется так сильно без них.