Мне даже неинтересно, почему Аден здесь и следил ли он за мной, я просто хочу пробраться внутрь в целости и сохранности. Неужели нам придется провести на улице всю ночь? А как действовать утром? Вот же, на мне даже нет старенькой фуфайки, как, впрочем, и на Адене. Мы в одних комбинезонах на таком холоде! Нет, невозможно пробыть здесь всю ночь. Ни в коем разе недопустимо подобное. Эх, если бы можно было подойти к охранникам и попытаться объяснить, что во дворе мы оказались случайно. Но я не настолько глупа и наивна, чтобы поверить, будто это закончится добром.
— Проведем в этих зарослях ночь, а утром сольемся с вышедшими погулять и вернемся, — пожимает плечами Аден, оторвав несколько стеблей травы, влажной от медленно опускающегося ночного тумана, кидает ее у стены и садится. — У нас нет выхода, Адэна, как бы холодно не было, нам придется пробыть на улице всю ночь. Уж лучше я немного перемерзну, чем попаду к этим вооруженным гадам.
Здесь он прав. Ночь холодная, можно было бы даже сказать, что очень холодная, но не настолько, чтобы умереть от холода. Я просто сяду рядом с Аденом и буду надеяться, что не умру от переохлаждения, ведь итак пробыла на улице немало времени.
Чуть-чуть помявшись, подхожу к парню и плюхаюсь рядом, застегивая комбинезон по самую шею и засунув одну руку в рукав другой.
— Почему мы сидим здесь, если проверка будет повсюду? — спрашиваю я, видя как не густой пар выходит из моего рта. Ненароком прижимаюсь к Адену, но он, к моему огорчению, совершенно не теплый.
— Это единственное место, где не происходит проверка. Здесь, конечно, много идиотов, но кому приспичит сидеть в зарослях ночью в почти нулевую температуру?
— Нам, — отвечаю я, а он хмыкает.
— Мы жертвы случайности.
Мой желудок урчит слишком громко, и я вся съеживаюсь. Аден никак не комментирует услышанное, но мне все равно неловко. Я облизываю губы и тихо выдыхаю. Ночь тихая, спокойная, хочется лечь на что-нибудь и уснуть, но я продолжаю сидеть с широко распахнутыми глазами. Пусть Аден и сказал, что здесь проверки не будет, я должна убедиться, что сюда действительно никто не заявится. Проверка осуществляется полчаса, после чего входные двери закрываются на замок. Если тот парень, которого я увидела с охранником, попал на проверку, значит, она уже началась и, по идеи, должна медленно заканчиваться.
Не прошло и пяти минут, как холод уже начал медленно пробираться сквозь одежду, и это заставляет меня еще сильнее прижаться к Адену. Влага от стеблей под нами просачивается сквозь штанину не слишком сильно, но если думать об этом каждую секунду, то ощутимо. Я сама себе преподала урок и теперь буду тщательно следить за временем, находясь на улице. Так как сейчас темнеет раньше, чем ранней осенью, то и заходить внутрь надо, как только сумерки перестают ласкать землю своим синеватым светом.
Вдруг рука Адена пробирается под мою спину, и парень, обняв меня за талию, широко распахивает свои ноги, усаживая меня между ними с небольшим пыхтением. Я знаю, что не легкая, особенно в сидячем положение. У меня маленькое и, что говорится, скульптурное тело, но в этом теле, с учетом того, что метр семьдесят роста, еще и шестьдесят два килограмма. Мама говорит, что у меня тяжелые мышцы, однако мой вес меня мало интересует, я больше опираюсь на формы, ведь вес может не падать, а формы становиться красивее. В общем, это все мишура, и думать об этом сейчас не стоит, но кажется, если я не буду сейчас зацикливаться на таких мелочах, то сойду с ума или сконцентрируюсь на холоде.
Прижав мою спину к своей груди, парень кладет руки мне на колени и опускает свой лоб на мое плечо. Мокрая капелька с его волос, непонятно откуда взявшаяся, попадает мне на щеку. И вот тогда мне становится тепло, я в буквальном смысле пылаю и чувствую, как румянец беспощадно атакует мои щеки.
Мне не нужно чувствовать что-то к Адену. Не в том плане, что нельзя или что-то типа того, просто не нужно, потому что это не то место, где можно предаться любви. Я не могу представить, как в такой жестокой, до тошноты грубой атмосфере можно построить отношения. Только развлечься, не встречаться. От чувств не убежишь, но их можно сдержать в себе, если заставят обстоятельства.
А если всерьез задуматься, то что я по-настоящему чувствую к Адену? Подобный вопрос ни разу не всплывал в моей голове, но вздрагивание, мелкая дрожь и непонятные ощущения где-то внизу живота, должны что-то значить. Это может быть симпатия или страх. От некоторых прикосновений действительно можно ощутить страх. Я не чувствую, что мне до беспамятства нравятся его прикосновения, но и не чувствую, что после них мне хочется убежать. Это нечто необъяснимое, какая-то середина. Единственное, в чем я уверена, когда он трогает меня, это в жаре, и жар очень приятный. Возможно, к Адену у меня простое влечение, как к очередному привлекательному парню. Но, черт возьми, и об этом я сейчас не должна думать! Холод ужасно влияет на мой мозг, чтоб его!