Услышав шорох где-то за углом, я пихаю Адена, и он тут же поднимает голову.
— Кто-то идет, — шепчу я так тихо, что сама еле слышу свои слова.
Когда я поднимаю голову и смотрю через плечо, парень прикладывает палец к губам и тихо поднимается вместе со мной. Как только мы оказываемся на ногах, он так же тихо берет стебли и ведет меня в самую гущу зарослей. Оказавшись в них, мы медленно опускаемся на землю. Стук моего сердца отдается в ушах, от страха мое лицо слегка мокрое из-за пота. Слишком темно, чтобы увидеть что-то за зарослями, поэтому я крепко зажмуриваюсь, молясь всем богам, чтобы нас никто не заметил. Нет, я не хочу стать жертвой чего-то страшного, придуманного охранной, не щадящей нас и считающей отбросами.
Когда распахиваю глаза, вижу тонкий луч света фонаря, не способного пробиться полностью сквозь слишком плотную высокую траву. Я отрываю руку, на которую опиралась, от земли и, наплевав на то, что она грязная, крепко прижимаю ко рту, чтобы мое дыхание не было слышно. Луч становится все ярче, когда охранник приближается к самым зарослям. Он проводит по ним рукой в резком движение, и, положив ладонь на мою поясницу, Аден вынуждает меня чуть ли не лечь лицом на землю. Я вся дрожу от обуревавших эмоций. Хочется пискнуть "пожалуйста, уходи", но вместо этого продолжаю послушно лежать, все еще зажимая рот ладонью.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем охранник прекращает попытки найти хоть кого-нибудь и уходит. Нас снова заволакивает темнота. Мы лежим так еще минут десять, не меньше, а затем Аден медленно поднимается, показав мне пальцем, чтобы я продолжала лежать, и выходит из зарослей, совершив самую большую ошибку в своей жизни, не считая убийства собственной матери.
Луч света снова стреляет по зарослям, а потом басистый голос говорит:
— Ты тоже выходи.
Я могла бы лежать спокойно и тихо, чтобы охранник поверил, что кроме Адена здесь больше никого нет, но нет, я выхожу, потому что не позволю парню принять весь удар на себя. Не успеть вовремя вернуться внутрь — наша общая ошибка, и раз нас нашли, то получать за нее мы должны оба.
Бросив взгляд на Адена, вижу с каким недовольством он на меня смотрит, а потом разочарованный качает головой и поворачивается к охраннику. Я подхожу к парню, и, схватив меня за руку, он резким движением прячет меня за свою спину.
Это один из самых неудачных дней в моей жизни, все пошло наперекосяк с самого утра, и вот к чему привело. Прижавшись сильнее к спине Адена, я борюсь с желанием заплакать, ведь мне реально страшно, аж до дрожи в коленках.
— Почему вы не в своих клетках? — с какой-то брезгливостью спрашивает охранник, но прежде чем кто-то из нас успевает что-то ответить, слышатся шаги еще нескольких ног.
Выйдя из-за спины, я становлюсь рядом, сжимаю двумя руками руку Адена выше запястья. К нам пришло еще четверо охранников, дела плохи.
— Мы не успели зайти, — уверенно отвечает Аден, но даже мне, знающей правдивость этих слов, кажутся они смешными, — потеряли счет времени.
— Потеряли счет времени, значит? — говорит второй, и, резко подняв взгляд, я вижу того самого, кто менял мне замок. Он смотрит на меня, и от его взгляда я давлюсь воздухом. В нем я вижу отвращение, будто он увидел чью-то рвоту или стал свидетелем, как она освобождается. — А потерять пару косточек вы не хотите?
Другой охранник постукивает маленькой, но на вид тяжелой дубинкой по своей ладони и противно улыбается.
Аден, даже не вздрогнув, без единой эмоции отвечает:
— У вас нет никакого права трогать нас. По закону, вам не разрешено это делать.
Они передают неискренний смех друг другу, а после одновременно замолкают. Охранник, который нашел нас, подходит к Адену. Он где-то на сантиметр ниже него, а ощущение, будто Аден возвышается над ним, словно скала. Я отчего-то чувствую, что нахожусь под надежной защитой, но страх, как липучка, приклеился ко мне, наряду с чуть ли не осязаемым напряжением.
— Малыш, — шепчет Адену охранник, — ты даже не знаешь, сколько у меня прав здесь. Я царь этой тюрьмы, а ты... а ты всего лишь грязь под моими ногами, маленькая, не заслуживающая жизни мразь, — и довольно улыбается всему, что сказал.