Есть что-то эстетичное в том, как есть Аден. Аккуратно, спокойно, не спеша. Чувствую себя поросней рядом с ним. Заметив мой взгляд, он отрывается от винограда и поднимает бровь, безмолвно спрашивая, почему я пялюсь.
— Ты красиво ешь, — выпаливаю я.
— Что? — со смешком произносит он.
И тогда прихожу в себя, выхожу с некоего оцепенения.
— Прости, это было глупо, — говорю, медленно краснея.
— Все нормально. Ты наелась? — Я киваю. — Как самочувствие?
— Сейчас полностью прекрасное. Спасибо. — Теперь кивает он и снова погружается в еду.
Когда он снова уходит, чтобы вернуть поднос в столовую, опять остаюсь в полном одиночестве, наедине со своими мыслями. Мне очень хотелось пойти вместе с ним, потому что оставаться одной теперь страшно, но я совсем не желаю быть навязчивой, да и со страхами надо бороться, чтобы жить дальше.
Поднявшись, направляюсь к выходу, подумываю вовсе уйти куда-нибудь, например, к Гиде, однако что-то останавливает меня, заставляет ждать Адена. Я гуляю между полок, рассматривая книги, читая названия на корешках, буквы на которых не стерлись окончательно. Благодаря этим полкам можно перенестись на несколько веков назад, побывать на войне, впервые влюбиться в Париже, и мне хочется их всех прочесть, побыть кем-то другим, вжиться в чужую роль и хоть на несколько часов забыть о том, в каком гадюшнике я нахожусь. Но я не вытаскиваю и не раскрываю ни одну книгу, продолжая идти мимо.
Остановившись у ржавой и на вид небезопасной лестницы, смотрю наверх. Полки очень высокие, прямо до потолка, и все забиты так сильно, что еле вытащишь одну книгу. На этих листах целые истории, начинающиеся, быть может, с тех самых времен, как люди придумали такую вещь — писать книги, и до самого 1998 года. Здесь наверняка есть книги, выпущенные в год моего рождения. Я вытаскиваю по одной книге и смотрю на год издания, если его, конечно, можно рассмотреть на потрепанных выцветших листах. В какой-то момент мне все-таки попадается книга 1981 года, непонятный фэнтезийный роман. Читаю я очень медленно, да и не много, не очень люблю это дело, но эту книгу засовываю под мышку и иду дальше.
Выйдя к следующим полкам, вздрагиваю, наткнувшись на черноволосую девушку с распахнутой книгой в руках. Она смотрит на меня без каких-либо эмоций, а затем вновь утыкается в страницы. Я не захожу в этот ряд, мне не хочется быть рядом с кем-то, вместо этого иду к другому, где пусто.
Дорога выводит меня к закутку с креслами. Я вспоминаю картину: на одном сидел Сэйдан, на другом Кэндал, а спустя короткое время к ним присоединился и Аден, и все они смотрели на меня, всем им хотелось посмеяться надо мной. Как много всего изменилась с моего первого дня. Я не очень нашла общий язык с Кэндалом, да и после рассказов Сэйдана и Адена о нем, не очень-то и верю ему, но тем не менее, не ожидала, что мы будем изредка бросаться фразами без какого-либо отвращения или презрения, или еще бог ведает чего. А вот если говорить о Сэйдане, то с этим парнем я стала довольно близка. Не настолько, чтобы доверить ему свою жизнь или самые-самые сокровенные секреты, но все же. Иногда мне приятна его компания, в те самые моменты, когда не выворачивает от страха по отношению к нему. Да, я действительно временами побаиваюсь Сэйдана, пусть мы и пережили то странное явление с Йери, и он помог мне прийти в себя, был рядом в по-своему трудную минуту, я не забыла того случая у входа в столовую, не забыла его удар по моим коленям.
Аден. А что Аден? Этот человек стал мне кем-то... но я даже не знаю кем. Это странно и глупо, эта неопределенность странна и глупа, но это действительно так, я не знаю, кто мне Аден. Если бы мы были друзьями, то вряд ли бы время от времени он посылал мне угрозы. Наверное, мы знакомые или просто люди, которых тянет друг к другу, которые и терпеть друг друга не могут, но и порознь им невыносимо. Меня тянет к Адену, во мне есть толика желания избегать его, но понимаю, что не смогу сделать это, даже если будет получаться, в какой-то момент я начну... скучать, скучать даже по его угрозам.
Я сажусь в одно из кресел и беру журнал, лежащий на старом низком столике передо мной. Не во всех тюрьмах можно найти библиотеки или отдельные камеры для каждого заключенного. Во всем есть плюсы, а не только минусы, и в нашей тюрьме, плюс, пожалуй, в каких-никаких удобствах.