До сих пор не могу поверить, что попала в тюрьму, а не в детскую колонию. Почему люди называют ее так на свободе? Понятное дело, что наши детские колонии мало чем отличаются от тюрьмы, ввиду жестких законов, но все же отличия есть, и только сейчас, находясь здесь уже третий месяц, понимаю какие. Первое и главное: в колонии для детей нет никого старше семнадцати; второе: одежда там совсем другая, ты больше походишь на моряка без головного убора, а не на малолетнего преступника; третье: в колонии тебя не пускают на самотек, ты постоянно подвергаешься избиению со стороны охраны, не такому, чтобы потерять сознание или умереть, но такому, чтобы запомнил на всю жизнь, как совершать преступления; четвертое и одно из того, что должно было насторожить меня: в колонии не дают такой большой срок, там тебя держать до совершеннолетия и все, а потом, по желанию богатых, в семье которых ты что-то натворил, или по желанию закона, тебя отправляют со сроком в тюрьму. Но я не попала туда, меня сразу отправили сюда. Власти решили запереть меня здесь, потому что до моего совершеннолетия нет так уж и далеко. Я опираюсь локтями на колени и запускаю пальцы в волосы, вновь осознавая сколько бреда в нашей стране, как явно отсутствует логика и насколько жестокое у нас государство. Если я начну сейчас копаться во всем дерьме, связанном с колониями для детей и тюрьмами, то просто сойду с ума. Тут нет цепочки, нет ничего, что поможет тебе понять, здесь есть только бред, поверх которого наложен еще бред, и все это обернуто в очень большой кусок бреда. Страна гнилья. Страна, которая не имеет право на существование. Страна, о которой никто не должен знать. Страна на острове, которому лучше уйти под воды океана. Здесь никто не должен жить, она ненормальная, как психбольница, которой заправляет еще больший психопат, чем пациенты.
Подняв голову, мой взгляд падает на обложку комикса, на которой нарисованы решетка и девушка, крепко держащаяся за нее. Встав, сажусь на пол за другое кресло и, стянув комикс с полки, прислоняюсь к нему спиной. Какая ирония, история о заключенной. Комикс выглядит новым, все уголки целые, ни одного потрепанного. Я открываю первую страницу и только собираюсь погрузиться в чтение, когда вдруг слышу голоса. Знакомые голосы.
— Мы не можем это сделать, — вполголоса говорит Йери и садится на то кресло, за которым я прячусь. Старая спинка давит мне на спину от ее веса, я прикладываю ладонь к губам и едва дышу. Подслушивать нехорошо, но чувствую, что если дам знать о своем существовании прямо сейчас, больно пожалею об этом, поэтому продолжаю сидеть, устремив невидящий взгляд на комикс в моих руках.
— Почему? — отвечает ей Скейт, как мне кажется, очень недовольным голосом.
— Мои отношения с братом итак сейчас не в лучшем состоянии, я не хочу испортить их окончательно, — устало объясняет Йери и еще сильнее разваливается в кресле, пояснице немного больно. Боже, почему эти кресла такие старые, совсем ветхие и... гибкие, черт побери!
— Тебе не пять лет, Йери, уже давно пора забить на мнение своего брата. Ты вправе делать то, что хочется.
Он не прав. Не важно сколько тебе лет, ты всегда должен ценить мнение своей семьи. Скейт определенно ведет ее не той дорогой, и теперь я понимаю все переживания Драгона. Йери явно не понимает, в какую яму опускается. На дне ее ждет неприятный сюрприз. Я на сто процентов уверена, что без Скейта, она бы никогда не имитировала свое убийство, никогда бы не додумалась до такой злой и жестокой шутки.
— Нет. Я ценю Драгона, он все, что у меня есть. Мы можем придумать что-то более, как бы сказать, спокойное? Адэна трусливая и плаксивая, чтобы напугать ее, не нужно многое.
Ну конечно же, они говорят обо мне, как иначе. Я сжимаю кулаки, во мне нарастает комок злости, готовый вот-вот сорваться. Снова что-то придумывают. Наверное, каждый человек, попавший под удар другого, всегда задумывается: «почему именно я?» Так вот у меня сейчас тот же вопрос. Почему именно я? Йери первая накинулась на меня, она первая, кто создал вражду, если говорить простыми словами, и по-прежнему все начинает первая. Чего она пытается добиться этим? А может, дело в брате? Может, она ревнует меня к нему и поэтому старается всячески напакостить?
— Ладно, — выдыхает Скейт, а потом слышится скрип. Наверное, он поднялся со своего кресла. — На этот раз я уступлю тебе, но мне все равно не нравится твой страх перед Драгоном. Он этого не заслуживает. — После слов слышу удаляющиеся шаги.
В библиотеке тихо, и глубокий вдох Йери кажется особенно громким. Она не спешит уходить, а я продолжаю сидеть, практически не дыша. Голова полна мыслей и предположений о том, что они смогут сделать со мной. Это может быть страшнее того, что было в прошлый раз, а может быть чем-то незначительным. В любом случае, ничего хорошего мне ждать не стоит. Нужно смотреть в оба и больше не позволить дать себя в обиду.