Йери сидит до тех пор, пока в библиотеке вновь не раздается звук шагов, стремительно приближающихся в нашу сторону.
— Видел твоего дружка, — говорит Аден, и я поднимаю голову, смотря прямо перед собой, вслушиваясь, ожидая, что они скажут друг другу, если вообще скажут.
— Он мне не дружок, — бурчит Йери, и мне слышится доля испуга в ее голосе, которую она всячески пытается скрыть. О, да, она побаивается Адена, и это отчего-то приносит мне немыслимое удовольствие, уголки моих губ чуть-чуть поднимаются.
— Правда что ли? — с иронией спрашивает парень, и мой слух ловит, как он приближается к Йери. Подняв голову, вижу его пальцы, крепко сжимающие спинку кресла. Он наклонился к ней, понятное дело. Что же ему надо? — Правда, Йери?
— Чего ты хочешь? — с дрожью задает встречный вопрос сестра Драгона. Я чуть ли не чувствую ее страх, голос Адена действительно поселяет испуг и, хочешь не хочешь, заставляет сжаться.
— Ты же знаешь, что я сижу за убийство? — пару секунд тишины, видимо, она кивнула. — И не просто за убийство, Йери. Я убил свою мать. Я видел ее глаза, слышал последний вскрик, а потом вздох. Как думаешь, насколько я двинутый? Впрочем, это мелочи. Я слышал, ты любишь играть роль трупа, могу помочь, плюс я занимался резьбой по дереву, смогу одарить тебя потрясающими узорами. А еще я люблю кровь, много крови, и ты, по всему видимому, тоже. Из нас получился бы прекрасный дуэт, — последнее он шепчет.
Я слышу звук короткого, но смачного поцелуя, и внутри меня все переворачивается от этого.
Непонятный хрип, а потом тихий, умоляющий голосок:
— От...отойди от меня, п...пожалуйста!
Смех Адена, который раздается после слов Йери, вызывает у меня мурашки.
— Держись подальше от дерьма, Йери, а то будешь вонять, — и руки Адена соскальзывают со спинки.
Спинка кресла резко выпрямляется, Йери убегает, но после нее на кресло падает тело Адена, и я снова нахожусь в небольшом прогибе. Из меня чуть ли не вырывается парочка грязных ругательств. Надолго ли он сел сюда? Что мне теперь делать? Что будет, если я выйду и покажусь? Что будет за мое подслушивание?
— Птичка, тебе там удобно? — спрашивает он... меня.
Мои глаза расширяются, я по-прежнему не двигаюсь.
— Как ты понял, что я здесь?
— Я чувствую твое присутствие намного сильнее, чем ты думаешь. Давай выходи, пока спину не сломала себе случайно.
Вздохнув, поднимаюсь, ощутив укол боли в пояснице, и встаю перед ним. Посмотрев на меня, поддается вперед и хватает за запястье, и через секунду я сижу на подлокотнике кресла.
— Ты поцеловал ее, — опустив голову, зачем-то говорю я. Что ты, черт возьми, творишь, Адэна? Тебя не должно интересовать это!
— Да, поцеловал. Хочешь что-то сказать мне по этому поводу? — Его рука обхватывает мое запястье и потирает кожу большим пальцем.
Мне словно сносит крышу, потому что следующее, что я произношу, ни в коем случае не должно было быть сказано:
— А меня бы ты поцеловал? — Мне даже хватает духу заглянуть в его глаза.
Он тоже смотрит в мои. Пристально, как будто что-то ищет в них.
— Я и сейчас могу сделать это, если тебе так сильно хочется, — с какой-то хрипотцой отвечает он.
— Но хочется ли это тебе?
Еще с полсекунды смотря на меня, он, не отвечая, поднимается и идет в сторону хранилища, бросив:
— Следуй за мной, нам надо кое о чем поговорить.
И я следую, стряхивая с себя неловкость от недавнего разговора.
— Тебе надо держаться подальше от Йери и Скейта, — заключает Аден, закрывая за мной дверь в хранилище.
— Ты не представляешь, но я итак это знаю, — как-то язвительно отвечаю и, повернувшись к нему лицом, вижу как он закатывает глаза. Моя язвительность неуместна. — Я, правда, знаю, Аден. Меньше всего на свете мне хочется пересекаться с этими двумя. Я слышала их разговор, эти двое явно задумывают что-то веселое.
Стук его ботинок кажется слишком громким, когда он подходит ко мне почти что вплотную. Его большие руки ложатся на мои плечи, а потом, вдруг, он поднимает одну и водит большим пальцем по моей щеке.
— Ты ведь понимаешь, что я не смогу тебя защищать? — спрашивает Аден.
— Я не хочу, чтобы меня защищали, — говорю, не отрывая взгляда от его стального цвета глаз. — Я в состоянии защитить себя сама. Возможно, со стороны я кажусь глупой, но за то время, что я здесь, со мной происходило много страшных вещей, поэтому хуже вряд ли уже будет.