Сколько бы верёвочке ни виться, а конец придёт, так и дождю наступит конец, сколько бы он ни лил. Распогодилось только в конце сентября, когда выкопали картошку и мокрую, так основательно и не просушив в сенях и сараях, снесли в погреба.
Снег выпал внезапно, утром в воскресенье. Юра в этот день проснулся от острого предчувствия новизны, у него зачесались ладони. Глянул в окно — кругом белым-бело. А не сон ли видит? Вчера под дождём бежал из школы, оскальзывался и падал, а тут — снег. А не сон ли? Нет. Вон от сеней к сараю ведёт проторённая в пушистом снегу дорожка, а вон в полушубке, отгребая близ сарая снег, кормит гусей бабушка. А снег всё падает! Он ложится на землю медленно, тихо, как и подобает первому снегу. Юра не мог до конца поверить в случившееся, как был в одних трусах, так и выскочил во двор на снег, пробежал босиком к сараю, чтобы в полную меру ощутить свою радость.
Бабушка замахала на него руками:
— Ах ты, чертёнок! Я тебе!
На улице лежал снег, не во сне видит Юра, а наяву. Значит, как обещал Николай, через неделю начнётся самое интересное — охота. Юра быстренько оделся, достал с чердака санки, старые лыжи. Ему не терпелось сейчас же опробовать их.
— Юрик! — крикнула бабушка, как только внук вышел во двор одетый. — Вон убери кизяк из-под коровы, а то, вишь, Николка чуть свет подался в лес.
— Куда? На охоту?
— Бес его знает! Не спрашивала. Оделся, и только видала его.
— Знать, петли ставить. — Юра выгреб из-под коровы и бычка, снёс навоз на кучу и выбежал на улицу. Ну, теперь его никто не проведёт. На снегу видно всё. Вот следы Николая — зашагал в лес, обут он в свои резиновые сапоги. Но не успел Юра выйти за село, как увидел брата.
— Куда, охотник? На, понеси ружьё, а то ты без него, как не пришей кобыле хвост. Поставил пятнадцать петель. Авось поймаем куропатку?
— Поймаем, — согласился Юра. — А на охоту меня возьмёшь?
— Если заслужишь, отчего же не взять. В учёбе чтоб порядок, как в танковых войсках, двоек ни-ни — это раз; из-под коровы выгребать каждый день и без напоминаний — два; картошку из погреба доставать, хворосту нарубить — это мелочи. Забери всё это в голову и чтоб без напоминаний. Вот и весь чик-чирик.
— Гу. А Наденька чего будет делать?
— Она пионервожатая. А потом хворая. А ты уже мужик. Я вот скоро уеду на строительство нефтепровода. Останешься старший, привыкай, Юрка, к ответственности.
— А стрелять научишь? Вон Санькин брат давал Фоме пальнуть.
— Давал или обещал? Только честно?
— Ну, обещал. Так обещал же?
— Обещанного три года ждут с гаком. Не знаю, что лучше, то ли три года ждать, то ли неделю. А пока каждый сверчок знай свой шесток.
Юра не стал больше спрашивать, дадут ли ему выстрелить из ружья, отнёс ружьё в дом и выбежал во двор лепить снежную бабу. Скатал бабу, а играть не с кем. Тогда стал ходить по двору и воображать себя на охоте. Вот он пробирается в лесу по глубокому снегу, а крупные звери так и стремятся напасть на него, а он не боится, у него ружьё.
Всю неделю Юра с нетерпением ожидал заветного дня. Он стал рассеянным, молчаливым, переживая предстоящие события. Санька кивал ребятам на Юру: Юра, мол, знает такое — в дрожь бросает! Он хотел придать Юриному молчанию нечто загадочное. Но Юра мечтал только об охоте. Когда он зажигался какой-нибудь мыслью, то просто не мог от неё освободиться, страдал ею, в его воображении вставали картины предстоящей охоты, и он так волновался, точно находился на настоящей охоте.
В среду Юра сообщил ребятам: брат Николай берёт его на охоту! Ребята не удивились этому, так как многие из них тоже собирались на охоту. Санька выручил Юру, сказав, что они идут с Юрой на охоту вдвоём, и это будет не просто охота, а охота на крупного зверя, и они задумали убить нескольких матёрых волков и даже, пожалуй, одного медведя.
Но вот наконец долгожданное воскресенье. Не успел Николай ещё проснуться как следует, а Юра уже был на ногах, надел пимы, полушубок, шапку и вышел на улицу. Цыбулька, с вечера собиравшийся на охоту, даже не проснулся.
Морозно. Сумеречный свет красноватой луны рассеивался поверху, и над домами видны лишь прямые серые столбы дыма — вестник хорошей погоды. Снег скрипуче звенел под ногами, а тишина стояла такая, что жутко становилось.
Николай велел Юре съесть кусок сала с хлебом, выпить горячего чая и прихватить с собой старое ведро.
Юра молчал. Он был на всё согласен, лишь бы поскорее очутиться в лесу. И вот они пошли…
В лесу к ним присоединились ещё трое охотников. А с ними — Санька, Артур, Тимур Хайрулин из шестого класса.