Взглянем на карту Дагестана. По предгорьям и равнине вдоль Каспийского моря шли кочевники, завоеватели и торговцы. Немудрено, что там преобладают тюркские народы – ногайцы в северных степях, кумыки в центре, азербайджанцы на юге. Здесь оставили следы великие империи – от Персидской до Российской. Пока внизу сильные мира сего насаждали новые порядки, жители гор сохраняли независимость и самобытную культуру. Именно там уцелели самые интересные традиции – обряды, праздники, аулы мастеров. Там же сохранилось невероятное разнообразие языков. Точное их число на территории республики подсчитать невозможно. Если учитывать все диалекты, оно легко перевалит за сотню. У такого количества культур и религии различные. Абсолютное большинство жителей республики – мусульмане, но ислам здесь так разнообразен, что разбираться в его течениях можно десятки лет. Помимо него в Дагестане есть иудаизм и христианство, сохранились реликты зороастризма и древних языческих обрядов.
Нации на территории республики начали активно формироваться в XIX веке. До того дагестанские горцы идентифицировали себя по принадлежности к сельскому обществу, союзу общин или району. «Причина межэтнического мира в прошлом и настоящем заключается в том, что в Дагестане не были известны, подчеркну, абсолютно неизвестны “этнические территории”, первопричина межэтнических конфликтов», – утверждал этнограф Мамайхан Агларов. До сих пор серьезные противостояния в горах вспыхивают в основном из-за земельных споров между селениями. Нередко обитатели одного села считают себя отдельным народом: так, если жителя знаменитого аула Кубачи назвать даргинцем, тот обязательно скажет, что он – не даргинец, а кубачинец.
Крупнейший горный народ Дагестана – аварцы, изначально обитавшие на западе. Они составляют около 30 % населения республики – не в последнюю очередь потому, что к ним с советских времен приписывали множество небольших наций, живущих вдоль западных границ республики, – андийцев, ахвахцев, каратинцев, цезов… Выпускать учебники для десятков наречий было сложно, поэтому все они учили в школах аварский, а их родные языки зачастую оставались бесписьменными. К юго-востоку от аварцев жили лакцы и даргинцы. А горный юг безраздельно принадлежал лезгинам и родственным народам – табасаранцам, агулам, рутульцам, цахурам… Изобилие народов требовало общего языка общения. Раньше это были тюркские наречия, теперь – русский. На нем говорят все, кроме немногих женщин в отдаленных селениях. Если в городах соседних моноэтнических республик на улицах преобладает родная речь, в Махачкале ее слышишь куда реже.
Со временем горцы спускались на равнину. В советские времена это происходило постепенно. Памятниками такому исходу остались покинутые аулы необычайной красоты – такие как Гамсутль. В последнюю четверть XX века мигранты хлынули сплошной волной, порой напоминающей цунами. Этот процесс не окончен до сих пор. Жизнь сегодняшнего Дагестана – непрекращающееся столкновение разных культур. Влияние исламского мира сочетается с влиянием Запада, советские традиции – с молодежными трендами, настоящие старинные обычаи – с «традициями великих предков», выдуманными несколько лет назад. Порой противостояние зримое, порой – скрытое, но какой бы ни была эта борьба, она неуклонно меняет республику, а с ней и всю страну. Ведь Дагестан – это нервный узел, сигналы из которого отзываются и в Москве, и в отдаленных уголках Сибири.
Разделы книги можно читать подряд или выбирать то, что вам особенно близко. Возможно, после знакомства с дагестанской кухней вас заинтересует культура людей, готовящих такие вкусные блюда, а после описания тяжелого труда здешних мастеров захочется узнать и о том, как они веселятся на праздниках.
В центре почти каждого дагестанского аула есть площадка со стульями или скамейками. Это годекан, джентльменский клуб по-кавказски. Мужчины здесь обмениваются новостями или травят байки, а старики передают опыт молодым. Женщины собирались обычно у родника. Эта традиция уходит в прошлое – горянки обзавелись мобильными телефонами, а крупные села – водопроводами. Но поговорить дамы все равно любят, а историй они знают не меньше, чем иной старейшина. Поэтому мои рассказы будут ненадолго сменяться живой речью жителей Дагестана или ученых, которые любят и знают эту республику. Они объединены общим названием – «Годекан и родник».
Это – грустная книга. Культурные пласты, выживавшие столетиями, на наших глазах превращаются в музейные экспонаты. Уходят старые праздники, знаменитые промыслы и ремесла. Но если мои истории сберегут крупицы памяти о них, работа была не напрасной.