- Этот кусочек был такого размера? - уточнила уборщица, показав большим и указательным пальцами расстояние, соответствующее размеру двадцатипятицентовки.
- Да, - захныкал Дали, - где он?
- Я только что выкинула его в мусорный ящик.
Дали был на грани обморока. Уборщица побежала в прачечную и принесла оттуда волшебную деревяшку, которая, опоздай мы на одну минуту, могла отправиться вместе с остальным мусором в вечность.
От отца к сыну
К началу 1970-х годов производство графических серий Дали достигло такого масштаба, что художнику приходилось тратить два-три часа в день на подпись множества драгоценных страниц (драгоценными они становились после того, как он ставил на них свое имя). Работая в среднем скоростном режиме, он подписывал до тысячи страниц в час.
Обычно Дали ждал наступления вечера, чтобы приняться за работу, и ему случалось засиживаться допоздна, если речь шла о запуске важной серии литографий. В некоторые дни он начинал подписывать с самого утра. Художнику нравилась мысль, что он может начать день, заработав себе несколько тысяч долларов...
Однажды, когда Дали в очередной раз был занят проставлением собственной подписи, он вдруг расхохотался.
- Что случилось, Дали? - спросил я.
- Я вспомнил своего отца, - ответил художник.
Отец Дали был нотариусом. Надо заметить, что в ту пору в Испании профессия нотариуса считалась намного более достойной, чем сейчас. Сфера деятельности нотариуса не ограничивалась законными актами.
- Знаете, он ведь хотел, чтобы я пошел по его стопам, - продолжал Дали. - Он руководил самой большой конторой в Фигерасе, карьера мне была обеспечена.
Я не знал, что отец Дали питал подобные надежды на будущее сына.
- Так почему же вы не стали нотариусом? - спросил я.
- Во-первых, потому что я гений, а гении не становятся нотариусами! А во-вторых, каждый раз, когда отец приводил меня в контору, я видел, что его день состоит из подписывания бумаг. Это занятие казалось мне тогда идиотским. Я не собирался проводить остаток дней, подписывая горы бумаги. И именно этим я сейчас занимаюсь. Я провожу часы, подписывая бумаги. Конечно, моя подпись имеет другое значение, чем та, которую ставил отец, но, похоже, никто не в силах обмануть судьбу. И если уж мне суждено было подписывать, подписывать, подписывать и еще раз подписывать, то этим мне и приходится заниматься!
Щеголь
Дали обожал щегольски одеваться! Почти всегда он носил рубашки с кружевами. Кружева располагались спереди, на воротнике и на манжетах. Еще он обожал играть в шахматы. Каждый раз, когда перед ним оказывался сильный соперник, готовый сражаться один на один, Дали надевал перед игрой рубашку с кружевами.
Чувствуя, что проигрывает, он нетерпеливо тряс рукой над шахматной доской, смахивая кружевными манжетами на пол несколько фигур. Разумеется, он сразу же извинялся и снова расставлял фигуры на доске, но всегда с преимуществом для себя, а не так, как они стояли до этого.
Премия за элегантность
На торжественном ужине в ресторане "Максим", лучшем ресторане Парижа, известном великолепной кухней и изящным убранством в стиле ар-нуво, каждый год вручалась премия за элегантность. Премия вручалась человеку, признанному высшим обществом самым элегантным. Мне позвонили и официально сообщили, что Дали был выбран по итогам этого года.
Я передал Божественному новость, от которой тот пришел в восторг.
Дали решил надеть на торжество один из костюмов, сшитых нашими портными, господином Наурой и господином Ровито, чей талант и вкус почитался всяким, имеющим хоть какое-то представление о высокой моде.
Художник остановился на костюме-тройке из тонкой серой фланели в белую полоску. Он надел также одну из любимых щегольских рубашек и натер воском свои знаменитые усы.
Когда Дали спустился в холл отеля "Морис", я внимательно, с головы до пят, осмотрел его, как хороший офицер осматривает солдат, перед тем как выпустить в бой! Великолепно... за исключением...
- Дали, что это у вас на правом колене? Дайте-ка взглянуть. - Я наклонился, чтобы лучше рассмотреть. - Дырка. Нельзя получать премию за элегантность в дырявых брюках. Переоденьтесь!
Решив, что переодевание займет у Дали какое-то время, я заказал себе в баре немного выпить. Но не прошло и четырех минут, как художник уже снова был в холле. Он весь светился от гордости и улыбался, как Чеширский кот из "Алисы в Стране чудес".
- Полюбуйтесь, капитан, - сказал он, - теперь все в порядке!
Дали остался в том же костюме, но дыра на брюках пропала. Я наклонился, чтобы понять, в чем дело. И тут Дали, как нашкодивший ребенок, задрал правую брючину до самого колена. Колено было разрисовано тонкими белыми полосами на сером фоне, имитирующем покрой костюма!
В тот же вечер в ресторане "Максим" художник получил премию "Самого элегантного человека в мире".
Филиал ресторана «Максим»
Владельцы ресторана "Максим" захотели открыть филиал заведения в парижском аэропорту "Шарль де Голль". Хозяин ресторана позвонил и спросил, сможет ли Дали оформить зал.
Дали заинтересовался проектом. Все шло хорошо, пока я не спросил художника, когда он собирается съездить в аэропорт, чтобы посмотреть на месте, что ему придется оформлять.
- О... - в замешательстве произнес Дали, - если мне придется ехать в аэропорт, сделка не состоится.
- Дали, - успокоил я его, - это всего лишь ресторан в аэропорту. Вам не нужно будет садиться в самолет. Мы поедем в аэропорт, только чтобы посмотреть зал.
Он повернулся и с недоверием взглянул на меня.
- Капитан, - сказал он, - с каждым днем вы все больше меня удивляете! Вы разве не знаете, что почти все несчастные случаи происходят именно в аэропортах? Аэропорт - очень опасное место, Капитан, и Дали не будет рисковать жизнью ради того, чтобы оформить ресторан!
Так сорвалась сделка на пятьдесят тысяч долларов.
Алиса в Стране чудес
Когда мы были в Париже, Дали получил заказ на серию рисунков гуашью по мотивам "Алисы в Стране чудес". Он быстро закончил работу, но рисунки надо было просушить. Дали счел, что они занимают слишком много места в его апартаментах, и попросил меня позволить ему разложить рисунки в моем номере.
Я разложил их на полу в гостиной, стараясь не оставить следов от пальцев и не трогать, пока они не высохнут.
На следующее утро я с ужасом обнаружил, что кто-то из моих оцелотов пробежался по произведениям искусства. Один из рисунков был облизан, на нем хорошо просматривался след от языка, шерсти и усов.
С некоторым страхом я рассказал Дали о том, что произошло, и он пришел оценить ущерб.
Божественный разглядывал рисунок с важным видом.
- Оцелот отлично поработал! - сказал он в конце концов. - Так намного лучше, оцелот добавил последний штрих! А чего вы ждали? - сказал он, еще раз оценивающе оглядев рисунок. - Это же оцелот Дали!
О влиянии оцелотов на стоимость картин
В 1960-х годах в центре Нью-Йорка строился большой магазин "Александр". Владельцами магазина были иммигранты-венгры. Магазин, оснащенный техническими новшествами, выгодно отличался от подобных заведений своего времени: в нем были установлены кондиционеры. К тому же площадь торговых площадей позволяла покупателям легко перемещаться, а товар раскладывался по новой системе, отличной от устаревшей.
Владельцам "Александра" казалось очень важным донести до покупателя дух новизны, и они решили заказать оформление магазина Дали. Дали обладал талантом привлекать к себе внимание, и, может быть, они надеялись, что магазин, оформленный мэтром, уж точно не останется без внимания.
Хозяева магазина испытывали ко мне особую привязанность, так как я несколько лет работал на Александра Корда - национального героя Венгрии, чей успех, несомненно, был достоин подражания.