— Ты сам говорил, что здесь нельзя оставаться.
— Но мама и сестра…
— Моего отца на моих же глазах раздавил тот монстр в доспехах, — её голос звучал злобно. — Мы о чём-то спорили — так, мелочь, — а затем нога этого монстра пробила потолок. Знаешь выражение «осталось мокрое место»? Это то, во что превратился мой отец.
Её глаза остались сухими. Но вот лицо застыло в какой-то тоске. Взгляд упёрт в одну точку. Губы и челюсти были сжаты так плотно, что виднелись желваки.
— Поверь, Райкен, ты не хочешь видеть то же самое со своими родными.
— Мне жаль это слышать, — сказал я. — Но послушай…
Впереди нас появился отряд варваров. Их было человек 10–12. Ну, как человек… Были среди них и монстры со звериными головами. Они сомкнули круг вокруг оборванных и окровавленных людей, что безвольно шли за варварами. Пленники, а может, даже и будущие рабы.
Один из варваров что-то прокричал, показывая в нашу сторону. От отряда отделились двое — человек и монстр с петушиной головой. На ходу они обнажили мечи.
Рядом с ухом пискнула Элиза.
— Прячься, — сказал я. — Бегом!
В этот раз она не стала спорить и поковыляла к останкам домов. Я достал из-за пазухи рукоять меча синего рыцаря. В голове всплыло слово, услышанное когда-то в таверне.
«Эфес».
Чёрт, какая разница, как эта хрень называется?
Варвары были уже в десяти метрах от меня. Они грозно махали мечами, требуя, чтобы я встал на колени. Не дождётесь, ублюдки.
Как зажечь меч? Я быстро осмотрел массивную рукоять. В верхней части, под самой гардой, был какой-то выступ. Коснувшись его пальцем, я почувствовал, как этот выступ легко входит в эфес.
Рукоять выплюнула поток жёсткого голубого света. В опускавшихся сумерках он светился особенно эффектно. Свет сформировал широкий клинок длиной почти с мой рост. Ближе к концу меч постепенно изгибался.
Самое странное, что вес никак не изменился. Сколько весил эфес, столько же весил сейчас меч в моей руке.
Варвары застыли в неуверенности. На лице человека читалось недоумение, петух же склонил голову набок.
Первым порывом было убежать. Воспользоваться моментом, пока они застыли. Среди этих развалин и знакомых закоулков я точно смогу скрыться.
Элиза.
Она вряд ли смогла далеко уйти. Как поймут, что меня не нагнать, они заберут её. Бедняжка точно не заслуживала рабства после пережитого ужаса.
Я задержу их. Дам Элизе достаточно времени, чтобы она могла спрятаться. Сжав рукоять двумя руками, я с ненавистью посмотрел на варваров. Заорал, замахиваясь мечом. И побежал на них.
Оба увернулись от моего неуклюжего удара. Я привык орудовать ножом, кинжалом на крайний случай. Но никак не полутораметровой светящейся елдой.
Петух подставил мне подножку, и я повалился на землю. При этом чудом не зашиб себя своим же оружием. Надо мной вырос человек, замахиваясь мечом так, чтобы проткнуть меня. По телу пробежала волна паники. Я же сейчас умру!
Я махнул мечом в слепой надежде отбить удар. Светящийся клинок прошил доспехи варвара так же легко, как воровской нож вскрывает дно сумки. Варвар крякнул, выронил меч и повалился на землю.
Неожиданный удар сапога выбил меч у меня из руки. Петух замахнулся уже секирой и я покатился в сторону. От его удара я увернулся. Вот только откатился не в ту сторону. Между мной и светящимся мечом теперь стоял монстр.
Он довольно заквохчал, когда понял, что я безоружен. Оглянулся, глядя на мой меч. Этой заминки мне хватило, чтобы сорваться с места.
О чём я только думаю?
Я врезался в петуха, увлекая его на землю. Мы перекатились через друг друга несколько раз, пока он не оказался сверху. Я пытался дотянуться до его гребня, но получил удар древком секиры по носу. Этим же древком он принялся меня душить.
Нет-нет-нет, только не это!
У него больше веса, мне его не скинуть. Несмотря на это, я изо всех сил давил руками на древко. Кадык больно впивался в заднюю часть шеи.
Никак не вздохнуть.
Твою тень, он же меня так убьёт.
Воздуха совсем не осталось. Лёгкие горели от пустоты. По краям глаз росла манящая тьма.
Я же так и не добрался до дома.
Лина, мама, простите…
Ну уж нет, хрена лысого я умру! Уж точно не от рук дикого петушары. Мне ещё семью спасать. И Элизе пообещал, что выведу её из города.
Тьма по краям глаз сменилась кровавой пеленой. Я больше не давил на древко секиры, вместо этого принялся рыскать руками вокруг. Петух усилил нажим.
Вот оно!
Правой рукой я нащупал плоское, на удивление очень холодное лезвие меча. Схватился за него, чувствуя, как лютый холод прожигает кожу на руке.