Как же ты достал своей трусостью.
Поначалу лорд Рашмос показался весьма приятным человеком. Быстро вошёл в наше положение, когда выяснилась вся правда об отце. Даже не стал как-то оскорбляться на отсутствие у меня знаний этикета. К тому же предложил поделиться выигрышем со ставок.
— В конце концов, без вас и ваших побед, я бы точно так не разбогател, — сказал он.
Но стоило завести тему о варварах, как он начал юлить.
— Вы хотите сказать, что я вру? — спросил я устало, но всё же посмотрел ему в глаза. — Да не только я. Ещё несколько десятков беженцев из Грантона и Орден Серпа в полном составе. Зачем нам это всё выдумывать?
За эти несколько часов я уже окончательно понял, что моё место на поле боя, а не за столом переговоров. Вместе с Серп-1 я мог творить натуральную магию. Дипломатия же меня угнетала.
После дуэлей у нас даже появилось негласное прозвище среди простого люда. Лорд «Несгибаемый». Я каждый раз улыбался, когда вспоминал об этом.
Вот и сейчас на моих губах появилась лёгкая ухмылка. Лорд Рашмос, видимо, считал её как признак уверенности в моих словах. Потому что сразу сменил свою позицию.
— Хорошо, допустим, я вам верю, — он прилично приложился к кубку с вином. — Но убедить остальных будет сложно. В людских умах всё ещё свежа память о войне с одержимыми. Она унесла многие жизни. И знать, и простолюдины вряд ли обрадуются подготовке к новой войне.
— Если мы убедим хоть кого-то в реальной опасности, то лучше сможем отразить новый удар.
Лорд Рашмос согласно кивнул, но я чувствовал, что не убедил его до конца.
Проблема была ещё и в том, что я понятия не имел, в чём истинная причина нападения на Грантон. Там и правда ничего не было. Так какого хрена варвары с самого севера пришли к нам домой и устроили резню. Это выглядело очень бредово. И чем больше я думал об этом, тем больше понимал сомневающихся лордов.
Но у меня было предчувствие, что на одном Грантоне варвары не остановятся.
— Как твоя рука? — спросила Элиза.
Мы сидели в невероятно белой комнате, уставленной несколькими шкафами с различными инструментами и микстурами. Как объяснил Лео, Квенлан не любил ходить по врачам, поэтому создал прямо в особняке нечто вроде лазарета.
— Идеально, — ответил я, поднимая правую руку и вертя её в разные стороны. — С ней как будто ничего и не происходило.
Элиза осматривала меня каждый вечер и следила за изменениями моего состояния. По её словам, это было важно для подготовки к операции. Пикс, наконец, определилась с типом протеза и теперь пыталась добиться от своего доспеха его точного воспроизведения. Но всё осложнялось, как она говорила, «слишком передовыми технологиями».
— Дурашка, — улыбнулась Элиза. От этой улыбки стало как-то теплее на сердце. — Левая как?
Я поднял её правой рукой, немножко потряс и отпустил. Рука безвольно упала, слегка натянув рану на плече. Вот это уже было чувствительно. Хотя бы чёрный шрам от силового клинка «Двойного удара» перестал неметь. У меня уже была неплохая коллекция подобных шрамов — один на животе после битвы за Грантон, второй на руке после дуэлей.
— Да всё так же, рана болит, рука не шевелится, — я вдруг вспомнил одну важную вещь, о которой не вспоминал с самых дуэлей. — Постой, я же тебя так и не поблагодарил.
— За что? — удивилась Элиза. Её красивые глаза мило расширились.
— За то, что перелила мне кровь тогда.
— Ты бы сделал то же для меня, — она на секунду задумалась. — Хотя ты сделал уже больше, когда дважды спас мне жизнь.
У меня вдруг родилась идея, как можно её отблагодарить. Да и к тому же деньжата лишние появились, можно себя побаловать.
Я посмотрел Элизе прямо в глаза.
— Пошли на свидание.
Интерлюдия Безумного Бароса, часть 3
3 года назад
— Как это так? — спросил Барос, чувствуя, что снова начинает закипать. — Вы не можете разорвать нашу помолвку.
Он даже встал с кресла, чтобы угрожающе нависнуть над лордом Клеменсом. Но у того был слишком широкий рабочий стол. Статный лорд с красивыми чёрно-седыми волосами и бровью не повёл. Его сын, молодой мужчина лет двадцати пяти, подошёл к Баросу сбоку, аккуратно положив руку ему на локоть.