То, что это не рукотворное произведение, а разросшееся дерево — было очевидно. Очень явно проступала природная форма корней, частично скрытая в земле со свисающими маленькими корешками, белеющими на концах. Однако, казалось, что к творению был приложен разум, иначе как объяснить, что корни фактически формировали купол, поддерживающий своды пещеры? Ручеек вытекал из отверстия внизу стены в углублении пещеры. Какое счастье, что у меня в сумочке всегда имеется несколько походных колб! Я быстренько набрала в одну из них воду, предвкушая, как займусь тщательным анализом состава.
- Что все это значит?.. – я озадаченно тыкнула пальцем в затейливый геометрический узор.
- Не знаю, но я бы здесь не задерживался, - опасливо передернул плечами юноша и сделал аккуратный шаг назад.
- Стой! – взвилась я и высокопарно заявила: - Наука не пострадает от трусости!
Приблизившись к скалисто-земляной стене с противоположного от входа конца, мы с любопытством уставились на нее в свете огнива. Стало понятно, что паутинистые корни — достояние не одного дерева. Деревья поменьше (как я могла предположить, поскольку воочию их не видела, но вовсю подключала силу воображения) тоже пустили корни, струящиеся по стенам пещеры и внутри пустот большой паутины. Многие из них терялись в почве, но узор был очевиден. Я быстренько достала листы бумаги и, воспользовавшись тем, что Кловес держал огниво, зарисовала увиденное.
- Отличный исследовательский материал, просто восхитительный... — бормотала под нос я, ощущая себя первооткрывателем и водя светом из стороны в сторону. Потом достала походный ножик — мне не терпелось взять образец гигантского корня. Я протянула руку к нему, чтобы потрогать и резко одернула её. Мне показалось, или оно меня словно ударило... ужалило? Снова дотронулась, и опять острая, но недостаточно сильная боль пронзила пальцы. Что это, оно колется? Я внимательно присмотрелась к корням в поисках неприметных иголок, шипов или хотя бы ворсинок. Ведь известно, что некоторые микроскопические ворсинки, как на крапиве, способны ломаться и обжигать соком нарушителя спокойствия. Однако ничего похожего на древесной поверхности корешка не нашла.
Ладно, решила я, разберусь потом. Нашла маленький концевой отросток и, не мешкая, придавила его ножом, не касаясь руками. Резался он тяжело, хоть был и небольшого размера, я пропыхтела от напряжения и попросила:
- Кловес, помоги!
Общими усилиями кое-как мы смогли отковырять змеевидный корешок и, в конце концов, он сдался и упал к нашим ногам. Я чуть не отпрыгнула в сторону, когда отросток, словно живой, вмиг скукожился и завернулся кольцом, как поджаренная на гриле сосиска. Некоторое время отросток подергивался у наших ног, пока окончательно не затих. Ткнув его несколько раз носком ботинка и убедившись, что он больше не шевелится, я достала бумажку и осторожно подняла корешок с земли, приглядываясь словно к скользкому червяку, и плотно завернула для надежности. Быстро сунула в походную сумочку и закрыла её от греха подальше, ощущая себя лазутчиком на вражеской территории, вероломно своровавшим не меньше, чем бриллиант.
- Что-то мне подсказывает, что ему это не нравится! — подняла я глаза вверх, намекая на подозрительную одушевленность растительного организма. — Давай лучше пойдем!
- Давай! — немедленно согласился Кловес, и я заметила капельки пота у него на лице и непривычную белизну губ. Не сговариваясь, мы быстрым шагом направились к выходу и едва не застряли в узком лазе. От бега нас удержало лишь нежелание показать друг другу истинный испуг, покусывающий изнутри как надоедливый комар.
Домой мы добрались без приключений. Я бережно сложила артефакты в один из сундуков, который теперь использовала для сбора природных образцов. Пусть это будет мой сундук с сокровищами, ведь каждое из них добывалось с изрядными сложностями. К тому же, за них мне пришлось изрядно попотеть (а еще болезненно упасть с дерева и умирать со страха, столкнувшись с подозрительным тираном).
Проведя время в своей комнате, к вечеру я окончательно измаялась в догадках, что за странности окутывают это место, и какими неприятностями это грозит. Когда мой разум дошел до точки закипания и уже подкидывал воображению сказочные сюжеты про магических существ, обитающих в лесу, и даже нарисовал в подробностях истекающего слюнями оборотня и не менее отвратительный цветок-людоед (от которых я ощутила изрядный приступ тошноты), я решилась. Необходимость предпринимать радикальные действия, пока не случился серьезный катаклизм, витала в воздухе.