— Не отдает шпаги. Обругал меня, сказал неприличность…
— Гм! Кто такой?
— Черемисов, поручик егерского полка!
— Иди снова! Скажи, я велел!
Адъютант скрылся.
Император в нетерпении рассекал хлыстом воздух и вздрагивал в седле. Офицер вернулся.
— Арестовал?
— Никак нет! Не дает и бранится. Хотел приказать стрелять в меня!
— Да он о двух головах? — воскликнул Павел Петрович и ударил коня. Последний тотчас вынес его к гауптвахте, император остановился. Раздался барабанный бой, и быстро выбежавший караул тотчас выстроился, а поручик Черемисов подощел к государю неверным шагом и стал было рапортовать, но государь тотчас перебил его: — Вы, сударь, пьяны, — закричал он, — не вам сторожить, а вас сторожить. Вашу шпагу! Вы арестованы! Ну-с!
Поручик покачал головой и ответил:
— Никому не отдам шпаги!
— Как?!
— По уставу, меня раньше должны сменить с караула, а потом арестовать!
Император вдруг смутился.
— А ведь он лучше моего устав знает, — сказал он адъютанту. — Не пропивай присяги только! — крикнул он поручику и отъехал прочь, очень довольный, что натолкнулся на такого смышленого офицера.
— По этому случаю выпить! — заявил Брыков, когда Черемисов вошел в общую комнату и рассказал, что с ним было.
— Верно! Посылай за вином!
Вино принесли, и попойка продолжалась.
Только в шесть часов Семен Павлович сильно навеселе отправился домой, напевая себе под нос песню. На душе у него было легко и свободно; он был уверен, что его дело удастся у царя, который вспыльчив да отходчив, который справедлив и добр. Ему представлялись радостное возвращение домой, встреча с Машей и расправа с родным братцем.
Он уже подходил к своему дому, как вдруг на него набросилась полицейская стража и перед ним очутился квартальный.
— Пошли прочь! — закричал Брыков. — Как вы смеете!
— А вот там увидим! — ответил квартальный. — Анисим, Петр волоките его на съезжую! Там разберем, кто он есть: крепостной музыкант или умерший офицер!..
XXI
Мытарства продолжаются
Брыков перестал защищаться, и его живо доставили на съезжую, или квартальную, избу. Это было некрасивое, грязное и угрюмое одноэтажное здание с маленькими, узкими окнами, заделанными железными решетками, с полицейскими служителями у ворот и у каждой двери. Его ввели в большую комнату, и квартальный тотчас куда-то скрылся. Семен Павлович оглянулся. Два постовых стояли у дверей, на грязных лавках сидели люди подозрительного вида, откуда-то из коридора слышались крики и свист розог, чей-то голос кричал: «Постой! Как плетюхами отдерут, покаешься'» — В ответ на это раздалось: «Смилуйтесь, ваше благородие!..» — Затем опять возглас: «Я тебе смилуюсь, рак-к-калия!» — И послышалась крепкая пощечина. В ту же минуту в комнату влетел высокий толстый пристав в огромных ботфортах, в сюртуке нараспашку, с красным усатым лицом и прямо бросился к Брыкову.
— А! — заорал он. — Ты кто, голубчик? Музыкант? Дворовый? А? Петров, Сидоров, Иванов?
Семен Павлович побледнел от гнева.
— Я вас попрошу… — начал он.
Но пристав затопал ногами и замахал перед его лицом бумагой.
— Он меня попросит! А, каков! А это что? Это? — Он ткнул в бумагу. — Из Москвы пишут: «Задержать беглого человека Брыкова, скрывающегося под именем»… А? А?
— Я — сам Брыков! — гневно закричал, сжимая кулаки, Семен Павлович.
Пристав отступил от него и нахмурился.
— Сам Брыков! — сказал он. — Еще лучше! Ну да мы разберем! Посиди тут! — И он пошел из комнаты, шепчась с квартальным, а Брыков бессильно опустился на лавку.
«Что же это такое? Значит, обещание графа Палена — пустая насмешка? Только что обещал и тут же… на! Донос из Москвы! Кто бы это мог постараться? Кто же, кроме брата!» — И он громко усмехнулся.
В это время из комнаты вышел квартальный, подкрался к Семену Павловичу и, сев подле него, фамильярно потрогал его за колено и зашептал:
— А ты вот что! Наш барин отходчивый! Ты его умасли и все! Мне рубликов десять дай, ему сотняжку — и все по-тихому… вот! А то на рожон лезть плохо будет — выдерем и этапом в Москву! Так-то, друг!
Брыков резко отодвинулся от него и сказал:
— Я передам обо всем этом графу Палену!
— Графу? — воскликнул квартальный и вдруг расхохотался жидким смехом. — Хи-хи-хи! Графу! Он — графу! Вот уморушка-то! Графу!
— Ты чего грохочешь там? — раздался из соседней комнаты голос пристава.
— А вот наш-то сокол к графу Палену идти хочет! Хи-хи-хи!
Брыков не выдержал и вдруг, размахнувшись, хватил квартального по физиономии.