Живой мертвый
ЖИВОЙ ТРУП
По мотивам рассказов Михаила.
1
- Да, жаркая ночка! Фриц, слышишь, чего говорю, давай путь скоротаем, сюда сворачивай!
- Погоди, шнурок развязался. После сегодняшнего погрома пора, наверное, белые надевать. Как я тому черножопому врезал, а? Точно выбил ему его белые, как задница в сметане, зубы.
Бритоголовый завязал шнурок на берцах и они двинулись дальше.
- Жрать хочется, приду домой, картошки с укропчиком наверну.
- Мик, а мы что, через кладбище?
- Да, а чего, стремно?
Бритоголовый заржал, оттянув лямку подтяжки с германским флагом и опустив ее на место. Лямка издала в воздухе легкий свист.
- У меня был дед, царствие небесное, - начал Мик. - Такие сказки сочинял, что я в детстве поссать боялся выйти. И он всегда говорил мне: "Никогда не ходи на кладбище в мае". А почему не рассказывал. Насчет же этого кладбища, вообще и ногой ступать запрещал. Говорил, мол, распечатали его, печать сняли, теперь земля эта - поганая, всякая чертовщина может случиться, - и, видя, что друг увлекся его рассказом, незаметно ущипнул его за спину и, приколовшись с того, как он дернулся от неожиданности, залился смехом.
- У-у, страшно, ха-ха-ха!
- Да срать я хотел на твои страшилки, на меня восемь хачей напали, уж это похуже любой нечисти.
- Верно, верно. Нам, скинам, уже сам черт не страшен. Кстати, если по дороге встретим парочку готов, я им их колготы рваные на задницу натяну. Не фиг вандализмом заниматься, славян позорить. Оденутся, как смерть, и по кладбищам шляются, кресты ломают.
- А мне говорили, что они, типа, хранители кладбища. Типа, убирают там мусор. Придурки хреновы! Может у меня во дворе им субботник устроить? Там, кстати, половина из них - пидары.
- Фу, какая гадость, - скривился Фриц. - Я бы таких на месте перестрелял. Жарища! - он снял футболку с питбулем и обвязался ею вокруг бедер.
Они дошли до кладбищенской стены. Мик, сам не отдавая себе отчета в действиях, повернулся назад: - Может не пойдем?
- Сам предложил и сам зассал. Готов испугался, ха-ха-ха!
- Ладно, ладно! - ответил Мик, устыдившись своего непонятного порыва. Они зашли за кладбищенскую стену. Разговор как-то не вязался, казалось, все мысли вылетели из головы. Поэтому они шли молча. Переступив черту, граничащую с городом мертвых, Фриц сразу же почувствовал, как повеяло могильным холодом.
Съежился, машинально натянув футболку обратно.
Он почувствовал себя каким-то маленьким, беззащитным, совсем как в детстве. Он подумал, почему было только что так жарко, а сейчас невозможно согреться, ведь это всего лишь участок, огороженный стеной.
- Живых надо бояться, - подбодрил себя Фриц, видимо, подумав о том же самом.
- А ты что, боишься? - попытался улыбнуться Мик, но улыбка вышла кривая и совсем неискренняя.
Они продолжали идти молча.
"Есть на том кладбище статуя дивы. Там похоронена молодая невинная девушка. Она - хранительница кладбища, у нее все просят помощи"... - неожиданно вспомнились слова деда.
Мик поежился, продолжая потирать руки. Зубы выстукивали барабанную дробь.
Это был май. Кладбищенская сирень благоухала. В зарослях кое-где торчали покосившиеся от времени кресты, а то и вовсе кроме насыпи ничего не осталось. Их больше никто не навещал. Слишком много времени утекло. Если и остался кто-то из родственников, то они про эти могилы не знали, а, может, и вовсе не хотели знать. Это всего лишь одинокое, забытое Богом и людьми, кладбище. Они продолжали идти по тропинке, всего лишь каких-то несколько минут, но эти минуты показались Мику вечностью. Будто бы здесь был свой отчет времени.
Он разглядывал деревья. Обратил внимание, какой они странной формы. Почти все деревья были деформированы, с искривленными стволами и странным расположением веток.
- Мик?
- Что? - встрепенулся тот, оторвавшись от своих мыслей.
- Что это за запах? Ты чувствуешь?
- Нет, не чувствую, - ответил Мик.
Ему не хотелось показаться трусом в глазах друга и наводить панику. Скинхэд не может быть трусом и верить в дедушкины сказочки. Он - гордость нации, защитник отечества, его защита и опора. Он должен сохранять чистоту нации и истреблять живущих на чужой земле, как у себя дома, хачей, негров, китайцев и прочую мразь. Вот для чего нужен скинхэд. Но даже эти подбадривающие мысли сейчас не спасали. Ничто не могло заглушить в груди странное волнение.
Повсюду цвела сирень. Мику всегда нравился ее благоухающий аромат, но сейчас она пахла как-то по-особому. К сладковатому запаху ее нежных цветков примешивался запах сырости, плесени и тления.
Этот тонкий запах тления не оставлял в покое. Мик поморщился.
- Что там? - резко спросил Фриц.