- Где? - резко крикнул Мик, к стыду своему осознав, что он едва не вцепился приятелю в руку.
- В белом кто-то...
- Иди ты... - нервы Мика были уже на пределе. Вдобавок, не оставлял в покое мерзкий запах разложения. Если бы Мик увлекся мистикой, наверняка подумал бы, что за нем идет наполовину разложившийся труп.
Фриц не соврал. Из-за кустов действительно показалось что-то большое и белое.
Сердце Мика часто забилось, по телу пробежала мелкая дрожь.
- Это статуя, - проговорил он. - Дивы... - и только тут он поразился сам себе: как он мог знать, что это статуя именно дивы? Он никогда ее не видел!
Они приближались к статуе. Это была большая статуя из белого мрамора красивой молодой девушки. Девушка стояла босиком, печально склонив голову на плечо. Голову ее покрывала шаль, а в руках был букетик мраморных цветов. Она казалась живой. В глазах светилась скорбь.
- Барбара... Здесь древнепольский... - начал Мик и осекся.
Перед его глазами на белом мраморе начали появляться кроваво-красные буквы, по одной.
Вначале возникла У, потом Х, О, Д, И, Т и, наконец, Е.
Мик отшатнулся в сторону, вцепившись Фрицу в руку.
- Что случилось? - испугался Фриц, ты мне сейчас руку сломаешь.
- Видел, видел, видел, - затараторил Мик.
- Что видел?
- Буквы... - тут он осекся, заметив, что никаких кровавых букв нет.
Мрамор по-прежнему выделяется в темноте своей белизной.
- Чертовщина какая-то, пойдем отсюда скорее...
- Мик, что с тобой, отпусти мою руку!
Две их фигуры стали удаляться от статуи Дивы.
Мик почувствовал слабость, тяжесть, тело казалось разбитым, как у дряхлого старика.
Идти было тяжело, словно к каждой ноге был привязан десятикилограммовый груз. Запах гниения не прекращался.
Мик напряженно думал о буквах, еле передвигая ноги. Если бы там действительно были какие-нибудь буквы, Фриц бы их тоже заметил. Значит, никаких букв и не было. Просто он вырос на рассказах сумасшедшего старика и сам повернулся крышей.
"А вдруг Фриц видел тоже самое, но промолчал, чтобы не показаться идиотом? Нет, идиот - это я! Трусливый идиот! Скинхэды живых не боятся, а я испугался мертвых.
Он тщетно пытался забыть о померещившихся буквах.
Вдруг в ушах возникла какая-то песня. Из ниоткуда, из головы.
Словно бы дерево пело.
Старое засохшее скрипучее дерево, с изогнутым стволом стволом, каких здесь было много. Это поющее дерево заглушало другой отдаленный звук. И звук этот с каждым шагом становился все отчетливее. Это был чей-то плач, зов о помощи. Ему захотелось срочно завернуть в сторону и пойти в глубь кладбища.
Словно невидимая рука тянула его. Тело совсем отяжелело.
Бороться с искушением шагнуть вглубь стало все труднее. Мик повернул в сторону отяжелевшую голову. Клетчатая рубашка Фрица уже почти скрылась в кустах. Он направился в абсолютно противоположную сторону от той, куда хотел пойти Мик.
- Господи - проговорил Мик и крест, висевший у него на груди, упал к ногам. Схватив крест, Мик запустил руку в кусты и схватил Фрица за шиворот: - Стой, ты куда?
Фриц, словно находясь в каком-то трансе, не осознавая, что делает, снова полез в кусты.
Мика самого тянуло в другою сторону. Словно роящиеся вокруг души решили развести их, запутать и заманить.
"Дива, безгрешная, хранительница, защити, не дай пропасть"... - прошептал он, сам того не понимая. Схватил Фрица за руку, стараясь ни о чем не думать и не оборачиваться. Шагать стало немного легче. До выхода было недалеко. Мик, собрав в кулак, последние осколки слабеющей воли, попытался абстрагироваться и вспомнить что-то веселое, но ничего не шло в голову.
"Это не ваш мир", - застучала фраза в голове. До выхода оставалось пару шагов.
"Боже, боже, боже", - шептал Мик про себя, уже не стыдясь своей слабости. Его одолел безумный страх, который утих только тогда, когда они переступили черту, граничащую с кладбищем. Исчез могильный холод и запах разложения. Мирно щебетали птицы, занимался рассвет.
Мик повернулся на Фрица. Тот молча шел, тупо уставившись себе под ноги, словно не от мира сего. Мик хотел его спросить, но не решался, боясь, что друг поднимет его суеверия на смех. И правда, а вдруг он просто собрался отлить и полез в кусты, и не было никакого плача, поющего дерева и криков о помощи. Просто нечего принимать близко к сердцу байки выжившего из ума старика. И буквы - обман зрения!
Почти уже подбодрив себя, попытавшись найти всему логическое объяснение, Мик снова посмотрел на друга. Тот шел точно так же, не меняя шаг и не поднимая головы.
- Фриц... - ненавязчиво начал Мик. - Зачем ты хотел полезть в кусты... отомстить, да?
С минуту Фриц продолжал идти глух и нем. Потом остановился, поднял голову, посмотрел на Мика и сказал ему в лицо: - Упырь!