- Так дальше продолжаться не может, - сказал сам себе Мик, подкатывая джинсы. - Пусть либо я убью его, либо он меня! По крайней мере, я сдохну в честном бою, как и подобает скинхэду!
Глупые люди! Не знают они, с какой страшной силой связываются! И к чему это может привести. Что они знают о том, другом мире! Считают, что нет того, что недоступно глазу. А ведь вокруг, в невидимом мире, кипит целая жизнь! Знание - вот лучшее орудие. Без знания человек погубит сам себя, ввязавшись в борьбу с неведомыми силами.
Мик схватил здоровую дубину, сунув ее под мышку.
"Убью его дубиной! Этого проклятого упыря!" - решил он.
Как бы в издевательство ему повеяло гнилью и плесенью.
Мик аккуратно разложил головки чеснока, маленький осиновый крестик ,который он купил у одного старика, занимающегося резьбой по дереву (там же он приобрел и остро отточенный осиновый колышек, доставая несчастного старика целую неделю).
Вооружившись этими нехитрыми орудиями, Мик суеверно перекрестился, обвязав себя дедовским молитвенным поясом.
"От всякой беды и нечисти", - всегда говорил дед, собираясь в дорогу.
- Господи, защити, не дай пропасть! - Мик с мольбой глянул на иконы.
- Святой Николай угодник, покровитель!
На самом деле Мика звали Николаем, а в детстве дразнили Джексоном. Джексон, Майкл, потом стали называть просто Мик, сократив.
Лицо Николая угодника на иконе было строгим. Моля про себя святого угодника, Мику показалось, что он погрозил ему пальцем. Мик выбежал на улицу, волоча под мышкой дубину.
У входа в кладбище на Мика напал такой страх, что он едва не побежал назад, но сдержался, чтобы не опозориться перед пацанами.
- Темная ночь, - тихонечко напевал Патриот, предвкушая скорую добычу, словно хищник. - Ребята, потихоньку, все сюда, главное - не делать шума!
Лицо Мика было настолько угрюмым, что скорее было бы приятнее смотреть на идущего на виселицу смертника. В ушах стоял гул собственных шагов, бьющихся в висках, будто удары молота. Каждый шаг его приближал к поганому месту. Раз-два-три... Ноги переступали черту, граничащую с другим миром.
- Черт, какой холодина здесь, как в морге! - сказал один из скинов, поплотнее нахлобучив капюшон. Мика стала бить дрожь. Тишина. Только тихий шум шагов. Пела какая-то ночная птица. Сирень уже давно отцвела с того проклятого времени. Однако цвели какие-то другие цветы, ползущие по земле мягким ковром, названия которых Мик не знал.
Пахло сыростью, запаха тления не было, что немного успокоило Мика.
- Ну, где вы их искать собрались, по всему кладбищу шариться? - шепнул Фриц.
- Тише! - рано или поздно мы услышим их голоса или свет зажигалки заметим, - ответил Патриот.
Они пошли прямо. Из-за деревьев торчала мраморная голова дивы.
"Помоги!" - про себя умоляюще подумал Мик.
Перед его глазами стали отчетливо появляться кровавые буквы на белом мраморе, как раньше: "Не ходи. Он там. Он ждет".
Буквы кровью стекли на землю, не оставляя на мраморе следов. Мик протер глаза. Он наклонился к земле. Внизу нежные лепестки былых цветов были заляпаны капельками крови.
- Не пойду! - закричал Мик. - Хоть убейте - не пойду! - и кинулся назад.
- Держите этого придурка! - сказал Патриот. - Он нам все испортит! Куда побежал, ссыкун!
- Я давно замечаю, что у него не все в порядке с головой, - шепотом ответил Фриц.
Мику пришлось вернуться.
- Чувствуете? - принюхался кто-то.
Мик встрепенулся. Недавно он снова почувствовал запах разложения, ему важно было знать, почувствовал ли это еще кто-нибудь.
- Запах сигаретного дыма! - обрадованно сказал Патриот. - Мы на верном пути!
Но Мик не чувствовал сигаретного дыма, он все сильнее чувствовал запах тления и знал, что этот НЕКТО уже близко. Дрожь продолжала бить по телу. Зубы стучали от холода и смертельного ужаса.
- Я их вижу, вон, горят свечи! - воскликнул Фриц.
- Раз, два, три, погнали! - хлопнул в ладоши Патриот. Скины, продираясь через кусты, кинулись на своих жертвенных овец.
Раздались крики и вопли.
- Не бейте женщин! - крикнул Патриот.
Но тут уже никто не разбирался, получали все, кто попался под руку.
Готов было человек восемь-девять, среди них четыре девушки, которые подняли крик.
Патриот уже прогуливался по чьим-то бокам берцами.
- Вот вам, вандалы! Не хрен ночью по кладбищам шляться!
- Фашисты! - вякнул кто-то, но тут же пожалел.
Мик занес свой тонкий кулак у чьего-то виска, но тут же почувствовал сильный удар по голове. Одна из девушек-готесс огрела его по голове могильным крестом. Мик потерял сознание, а когда очнулся, уже никого не было, он находился на кладбище абсолютно один. Страх разобрал такой, что хотелось бежать без оглядки, знать бы вот, куда. Он находился в самой чаще.