Тогда я их проигнорировал, потом сказал, что просто не хочу с ними общаться, но когда один из них попытался подсечь мне ногу, я избил их всех. В этот раз я бил сильно и, как я узнал позже, одному из них я сломал ребро. Не сильно, но трещина вышла на загляденье. Они снова отстали.
Ане я действительно позвонил, набрав телефон по памяти, на следующий день, в понедельник вечером. Она вначале не поняла, кто ей звонит, а когда узнала, то сказала, что думала, будто я просто для отмазки притворился, что запомнил её номер и не хотел с ней общаться. Я же сказал, что у меня действительно хорошая память и такие мелочи, как телефонный номер я запоминаю легко и с первого раза. Вновь разговорились.
Полтора часа спустя я положил трубку и взял электронную книгу, продолжив чтение книги.
На следующие выходные мы все четверо, одной компанией, собрались и вновь отправились гулять. Хоть мы и шли вчетвером, но по сути, я и Аня остались одни, так как Артём и Алёна ушли в свой собственный мир, где существовали только они вдвоём. Поняв это, мы с Аней обменялись понимающими взглядами, улыбками и хмыками.
В этот раз разгуляться нормально мы не смогли и через два часа разошлись по домам, так как было пасмурно. Ещё, Ане позвонили родители и попросили её прийти домой, так как может пойти дождь. Вообще, на улице была поздняя осень и дождь сейчас мог пойти в исключительном случае. Но дождь действительно начался, так что и Алёне с Артёмом пришлось расстаться на этот раз и разойтись по домам.
На следующей неделе мы снова гуляли и, не смотря на пасмурность. Ветра особого не было, а дождя быть уже ну точно не могло — буквально вчера выпал снег! Собственно, пока мы гуляли, слабенький снежок продолжал идти и мы под ним гуляли. Неплохо провели время, в общем-то.
На протяжении недели между прогулками Аня звонила мне вечером, а иногда и в течении дня, и мы говорили с ней. Порой по часу и больше. Днём мне это даже тренировкам не мешало, наоборот, хорошая тренировка концентрации! Постепенно мне самому понравилось вот так разговаривать, порой, ни о чём.
Через какое-то время родители уехали на очередную мамину конференцию. Меня не взяли, то ли припоминая прошлый случай в Америке, то ли ещё почему, но как итог, я на полторы недели остался дома один. Должен сразу сказать, что никаких вечеринок я не устраивал у себя дома, для вообще мало что поменялось, за исключением того, что тренировки магнетизма у меня были на тот момент чуть ли не круглосуточные, за исключением школьного времени и сна. А сон у меня короткий, всего час!
Но, я не знаю почему именно в этот период времени, тогда произошло одно пренеприятнейшее событие, которое, клянусь всем, чем только могу, никак мною целенаправленно не было спровоцировано!
Это произошло вечером в воскресенье. Мы как раз разошлись с Аней около школы, где училась она, и я отправился домой. Было девять вечера и на улице уже довольно темно. Собственно, ничего такого, район у нас не особо опасный, никаких маньяков, вроде, в округе не водится, так что расходились мы со спокойной душой. До дома я её не доводил по той просто причине, что её отец не очень бы хорошо ко мне отнёсся. Так говорит Аня и я не собираюсь оспаривать её слов.
Тогда мы разошлись не особо далеко, а потому я смог услышать, пусть и слабо слышимый, но всё же крик.
Уже замечено мною, что мои чувства, пусть и не слишком, но всё же лучше обычных человеческих. Когда проходил военкомат, то по всем показателям у меня самый лучший результат. Но это только пол дела. Мой слух, по моим прикидкам, раза в три лучше обычного человеческого, зрение не сравнится с орлиным и иже с ним, но позволяет разглядеть всё в деталях в восемь раз дальше, чем обычному человеку. Обоняние у меня не на уровне собачьего, но я различаю намного больше запахов, нежели обычный человек, а главное, могу их разделять, что обычному человеку не под силу.
Тот крик обычный человек не услышал бы, но я не только услышал, но и сразу же понял чей это крик — Ани. Тогда я тут же развернулся и рванул в том направлении, откуда он исходил. Активировал магнитный барьер на максимум, частично трансформировал тело, так, что бы только открытые глазу участки тела были с виду обычными. В остальном же моё тело стало металлом.