— Госпожа Леру, видится мне, что вам уже совсем невыносимо, — наконец заговорил господин Бенуа, облизнув кончик пальца и перевернув страницу.
Девушка провела пальцами по шее, смахивая выпавшие из прически локоны, что неприятно щекотали кожу, и едва сдержала сдавленный вздох. Она откинулась на спинку стула и, улыбнувшись, взглянула на княжеского хранителя.
— Что вы, Бенуа? Мне очень даже интересно в такой погожий день сидеть с вами в подвале и составлять все вот эти сметы… списки… Истинное наслаждение!
— Я почти поверил вам, дорогая, — усмехнулся хранитель, не отводя взгляда от исписанного ровным, но жутко витиеватым почерком пергамента. — Хотя, в самом деле… — он на мгновение вскинул голову и сложив руки, уперся локтями в стол, наваливаясь на них. — От бокальчика Эрвелюса и солнечной ванны я бы не отказался.
— Мечты-мечты, Бенуа, — устало вздохнула Франсуаза, теперь уже откровенно потянувшись. — Пусть мы и окружены вином, удовольствия от этого никакого.
— Ваша правда, госпожа, ваша…
— Госпожа Леру! Госпожа Леру! — по коридору, топая, во всю прыть неслась Женевьева, придерживая свои юбки, чтобы не приведи Лебеда не растянуться на каменном полу. — Госпожа Леру!
Франсуаза вскочила со стула, упираясь руками в поверхность стола. Ее просто разбирало от любопытства и нетерпения. Боги, неужели что-то удалось узнать? Хотя наверняка удалось, ведь прошла целая неделя с их последнего разговора на тему смерти Креспи. Господин Бенуа нахмурился, обреченно вздохнув, а девушка поторопилась обойти стол и перехватить Женевьеву в коридоре. Но не успела, ибо женщина влетела в комнату на такой скорости, что чуть не сбила с ног свою госпожу.
— Госпожа… — хрипя и хватая ртом воздух, служанка схватилась толстыми пальцами за каменную стену и сделала шаг назад. — Господин дю Лак мертв. Нашли в сточной канаве… Сегодня ранним утром. Там столько кровищи… И лежит как-то чудно… Вы бы видели, госпожа!
Хранитель вин странно дернул плечами, едва слышно прокашлявшись, а Франсуаза схватила излишне разговорившуюся Женевьеву за плечи и вытолкала в коридор.
— Через два часа, — едва слышно зашептала она, прижав женщину спиной к стене, наклоняясь к ее перепуганному лицу. — Будь в моих покоях. Поняла?
— П-поняла, госпожа… — с трудом сглотнула слюну, она поморщилась от саднящей боли в пересохшем горле.
— Молодец. Теперь иди. Ни к чему господину Бенуа знать обо всем этом.
Тонкие девичьи пальцы выпустили крепкое плечо Женевьевы. Та ловко для своей комплекции проскользнула между стеной и грудью Франсуазы, торопливо засеменив по коридору даже не оглядываясь.
А когда на Боклер опустились сумерки, молодая фрейлина уже мерила шагами свою комнату в надежде узнать все и даже немножко больше о смерти уже двух рыцарей. Дю Лак был не так отвратителен в своих пороках, как Креспи, но, тем не менее, кое-какие грешки и за ним водились. Хотя, можно ли назвать грехом страсть к молоденьким девушкам? Да и надо признать эти нимфы сами липли к нему. Не смотря на свой возраст, дю Лак был весьма недурен собой, обходителен и богат. Наверное, при дворе не найдется ни одной фрейлины или служанки, что не мечтала бы втайне оказаться с ним в одной постели. Хотя и у такого видного мужчины и рыцаря случались досадные осечки. Вот только прошлым летом его уличили в связи с четырнадцатилетней дочкой барона Дебюсси. И можно было бы сказать, что рано созревшая Амелия сама увлеклась пожилым рыцарем. Но, в самом деле… это же дю Лак. Зрелый красавец, которому уже ударила седина в виски, сам был куда как охоч до свежей девичьей красоты.