Франсуаза не произнесла ни слова, но всем своим существом молила о близости. Поэтому единственное, что ему оставалось — это действовать по наитию, надеясь услышать блаженные стоны и мольбы. И он услышал их, именно в тот момент, когда его губы проскользнули по ложбинке меж покачивающихся от его движений округлых грудей. Он сжал одну в широкой ладони, а ко второй припал губами, неистово целуя, почти кусая. А когда с губ Франсуазы сорвался громкий стон, он понял, что нашел то самое особо чувствительное место на ее прекрасном теле.
Она чувствовала, как из груди один за другим рвутся хриплые стенания, ощущала как низ живота стягивало слабой, но настойчивой судорогой, а между широко разведенных бедер вспыхивала необычайно горячая, яркая пульсация.
— Боги… Детлафф, прошу… — умоляла она, срываясь на жалобный, просящий стон.
Это подействовало. Его рука оставила ее грудь и спустилась ниже. Обведя пальцами округлое бедро, чертя на нем замысловатые узоры, спустилась до согнутого колена и уверенно забросила женскую ножку на свое предплечье. Фрейлина приоткрыла глаза, в них стоял туман. Она едва увидела, как перед лицом снова мелькнули знакомые темные пряди и выразительные поблескивающие глаза, глядящие на нее с таким вожделением и восхищением, что губы девушки непроизвольно дрогнули, потянувшись к его губам за поцелуем. Но целовать ее вампир не торопился. Вместо этого он весьма ловко справился с завязками на штанах, и совсем немного приспустил их — ровно настолько, чтобы обнажить болезненно пульсирующую плоть.
Франсуаза затаила дыхание, когда что-то горячее, твердое и слабо подрагивающее мазнуло по низу ее живота, вызывав необъяснимую дрожь во всем теле. Детлафф наклонился к ней, и ее руки принялись блуждать по его шее, плечам и спине, поднимаясь выше к затылку, стараясь притянуть ближе, настолько, насколько это вообще возможно. Ее губы искали его собственные, хоть те и были совсем рядом. И поцелуй не заставил себя ждать. Он целовал ее жадно, беспорядочно, совершенно бесстыдно и грубо.
Франсуаза и подумать не могла, что когда-нибудь будет с кем-то целоваться вот так. Прикусывать губы, настойчиво сплетаться языками, позволяя себе бесстыдно стонать и причмокивать с небывалым наслаждением. Словно это было самым прекрасным, что ей доводилось испытывать в жизни. Она и подумать не могла, что когда-нибудь сможет кого-то так сильно и отчаянно желать — сгорая от предвкушения близости, всеми силами стараясь держаться, чтобы снова не начать просить, умолять.
Детлафф неторопливо отстранился, лишь для того чтобы дать девушке перевести дух. Одной рукой вампир поглаживал тонкую девичью ножку, скользя пальцами по бедру, спускаясь к колену, а затем, возвращаясь обратно вычерчивая необычные символы, а второй, согнутой в локте, упирался в мягкую перину, удерживая себя на весу. Он смотрел в подернутые легкой дымкой возбуждения глаза и не мог понять, почему они, совершенно такие же, как у Ренаведд, смотрят на него с таким невообразимым желанием и восхищением. Словно он был самым прекрасным существом в этом мире. Невольно нахмурившись, он бродил взглядом по расслабленному лицу фрейлины, силясь понять, как два человека могут быть настолько похожи, но в тоже время так отличаться, как вдруг ощутил теплые, чуть влажные ладони на своем лице.
Ощущая слабое покалывание щетины, Франсуаза невесомо погладила резко очерченные скулы и тихо, но с чувством прошептав:
— Господин ван дер Эретайн, должна признаться вам, что хочу вас так, как никого никогда не хотела. Потому, прошу вас, не заставляйте даму ждать. Это невежливо с вашей стороны.
Еще несколько дней назад Детлафф таких слов не понял бы, а то и вовсе растерял весь запал от волнения. Но сейчас он лишь улыбнулся, стараясь все же не хвастаться ровным рядом клыков. Он покажет ей их позже, если попросит. Меньше всего ему хотелось бы напугать Франсуазу именно сейчас.