Ночь, которую он провел с Франсуазой, расставила все по своим местам. Тогда, в Дун Тынне, он дал Сианне-Ренаведд три дня, чтобы та явилась к нему. Он провел несколько часов в окрестностях Тесхам Мутна, оставил там ворона для слежки, но, тем не менее, все еще не решил, что он хочет от нее услышать. Надеялся ли на ее любовь и искреннее раскаяние? Нет. Он слишком хорошо ее знал. Рена не умела раскаиваться. Возможно, хотел услышать оправдания, хоть что-нибудь, что смогло бы дать ему возможность понять ее? Вот только понимать тут было нечего. Если бы она любила его, то никогда так не поступила бы с ним. Не стала бы использовать его доверие, не растоптала бы его чувства. Может быть, он искал мести? Может быть. Но разве месть излечит его искалеченную душу? Кажется, Франсуаза справляется с этим намного лучше. Тогда зачем он дал Ренаведд эти три дня? Зачем позвал ее в руины этой древней вампирской крепости? Выругавшись сквозь зубы, Детлафф принялся теребить рукав сюртука. Это все его горячность. Опять. Но ведь он не знал, что с госпожой Леру получится все вот так. Тяжело вздохнув, вампир остановился у пыльного окошка, всматриваясь в пляшущие солнечные блики. Утопить Боклер в крови. Кажется, с таким смелым заявлением он погорячился. Все-таки, для себя он решил, что никого убивать больше не станет, тем более ради такой лживой женщины, как Сианна. Разве только проучить. Показать всем, а не только ей, чтó бывает, когда играешь в такие опасные игры с теми, кто гораздо сильнее тебя. Детлафф вполне осознавал свои силы и понимал, что достаточно одного его веления, и кровопийцы молниеносно заполонят город, в прямом смысле топя его в крови.
Нахмурившись, Детлафф опустил взгляд на рукав своего сюртука, который, кажется, неосознанно надорвал. Наверное, ему не стоит так глубоко уходить в свои мысли. Но ведь так отчаянно хотелось отстоять себя. Доказать, что он — не марионетка. Определенно, за свои деяния Сианна должна заплатить кровью, вот только как он сможет смотреть в глаза Франсуазе, пронзив когтями ту, на которую она так похожа?
Заполненные тягостными мыслями три дня тянулись бесконечно, и к вечеру последнего дня он понял, что Сианна не собирается являться в назначенное место. Впрочем, другого он от нее и не ожидал. Она не умела брать на себя ответственность за содеянное, предпочитая сбежать. Наверное, и в этот раз ей удалось где-нибудь скрыться. Гораздо больше его удивляло, что Регис за эти дни так и не объявился. Неужели у старого вампира был какой-то свой план? Хотя, какая разница, ведь для себя Детлафф уже давно все решил.
Вампир выпрямился и, сложив за спиной руки, подошел к полуразрушенной стене. Отсюда открывался прекрасный вид на Боклер, а там, вдали, в небо упирались остроконечные крыши дворца. Именно там сейчас была его Франсуаза. Прикрыв глаза, он внимательно прислушался к окружающей его тишине. О фрейлине Детлафф не беспокоился. В такое позднее время госпожа Леру наверняка находится в своих покоях. К тому же, после его угрозы, которую, несомненно, передали княгине, ее светлость наверняка не выпускает своих приближенных из дворца.
Сделав глубокий вдох, он открыл глаза и поднял взгляд. На небе красовалась яркая растущая луна. Скоро полнолуние. Подумав про себя, что это хороший знак, вампир решил, что пора. Самое время, чтобы показать зарвавшимся людям, что есть в этом мире существа, чья власть и сила имеет больший вес, чем их собственная.
***
Франсуаза ненавидела, когда ее запирали, и теперь расхаживала из угла в угол в своей комнате, все порываясь выйти наружу и посмотреть, что же там за шум. Но Дамьен попросил, нет — приказал оставаться в своих покоях, и даже не поскупился на троих гвардейцев, чтобы охраняли двери. Внутри осталась только Женевьева. Она тряслась и хваталась за небольшую фигурку пророка, которую носила на своей шее, неразборчиво лепетала длинные молитвы и то и дело охала и вскрикивала от любого шороха. Госпожа Леру не знала, что раздражает ее больше: бубнящая служанка или невозможность выйти за пределы комнаты. Наверное, все и сразу.