Де ла Тур не помнил, что он тогда ответил обеспокоенному гвардейцу. Кажется, даже накричал на него и оттолкнул. Но в конце концов взял себя в руки и отдал приказ. Какой? Этого он тоже не помнил. Тяжело вздохнув, Дамьен, хмуря брови и кусая губы, почувствовал, как на лице открылись раны, и кровь заструилась по щеке. Наверное ему стоило бы поберечь свое лицо и не кривить его лишний раз, но… К черту это лицо и эти раны тоже!
Что ему теперь делать? Да если бы он знал!
Часть 19. Иное отражение
Франсуаза едва смогла открыть глаза. Лихорадка не прекращалась уже которые сутки. Есть не хотелось, пить тоже, но Женевьева поила ее через силу. Время от времени заходил ведьмак и приносил какие-то настойки, которые заботливая прислуга подливала в питье своей госпоже. От них Франсуаза быстро засыпала и совершенно не видела снов — только необъятную, всепоглощающую темноту, и краем сознания слышала крики. Кажется, это кричала Констанция. А может, и Жози. Сейчас уже и не разобрать. Ей казалось, что она стоит посреди той самой беседки, апплодирует ведьмаку и вместе со всеми умиляется объятиям воссоединившихся сестер… А потом она всегда просыпалась и чувствовала липнущую к телу мокрую рубаху, ледяные промокшие простыни и невероятную слабость и боль во всем теле.
Каждую мышцу сводили странные судороги, заставляя Франсуазу стонать и метаться по кровати из последних сил. Тогда на помощь приходила Женевьева с очередным ведьмачьим снадобьем, и боль отступала. А ее место занимала знакомая темнота, которая за столько дней стала уже родной. Франсуаза даже полюбила ее. Когда темнота окутывала все вокруг, то уходила боль, таяли тревоги, и становилось так легко и хорошо, как не было уже давно. Так шли часы, а может быть, дни или недели. Госпожа Леру уже давно потеряла счет времени. Реальность лишь изредка проступала сквозь мучительное марево, и каждое маленькое событие не давало девушке утонуть в боли навсегда.
Например, сегодня к ней заходила Вивиенна. Хотя, возможно, это была и не она. Но Франсуаза отчетливо ощутила, как чьи-то руки прикоснулись к ее лбу и провели по влажной от пота шее. Затем притупленный слух фрейлины уловил опечаленный вздох и сдавленный шепот:
— … никого не пускай к ней, поняла? Иначе…
— … слушаюсь, госпожа… да… господин ведьмак говорил, что…
— … никаких лекарей, пусть ей занимается исключительно ведьмак, поняла?
— … да, госпожа…
Окончание диалога Франсуаза не слышала, потому что снова провалилась во тьму. Но забытье продлилось недолго, или ей так только показалось? Скоро она отчетливо услышала голос, который выдернул ее из уютной тьмы и заставил приоткрыть отяжелевшие веки. Тонкие пальцы фрейлины вцепились во влажную простыню и едва смогли сжать ее. Ей отчаянно захотелось встать, но никаких сил на это не было.
— Как вы, госпожа Леру? — снова раздался этот навязчивый голос над ухом.
— Давайте же, госпожа, открывайте глаза, — донесся до ее слуха еще один голос, который был ей определенно знаком.
— Геральт! — шикнул первый. — Дай ей время. Она две недели почти не приходила в сознание. Ее тело еще не восстановилось окончательно…
— Регис, после всех тех декоктов что мы влили в нее, она должна была побежать еще неделю назад, — хмыкнул ведьмак, и девушка ощутила, как скрипнули деревянные ножки об пол и качнулся матрас.
Видимо, кто-то присел на край ее кровати.
— Я — лекарь, а не божество. Видимо ты об этом забыл, — хмуро заметил первый голос.
— Какие вы… — пролепетала прилипающим к небу языком Франсуаза, а затем попыталась сглотнуть слюну, но во рту было сухо. Нужно было выпить воды, но просить ее она пока не спешила. Она ведь только пришла в себя. А вдруг ей снова что-то подмешают, и она окунется в свое забытье? — Какие вы шумные.
— Госпожа Леру! — воскликнул тот, кого назвали Регисом и бросился к ней, тут же ощупав тыльной стороной пальцев ее лоб, щеки и шею. — Лихорадка отступила. Как вы себя чувствуете? Болей нет?
— Плохо, — с трудом ответила та, — но болей нет. Что… произошло? — она обвела взглядом комнату. — Что случилось? Где мое трюмо? — уже на порядок решительнее спросила она, заметив что в ее покоях произошла некоторая перестановка.
— Ах, вы об этом, — заметив ее взгляд заговорил вампир. — Стоит сказать, что… Это весьма непростая история, госпожа, — он взглянул на Геральта, в надежде что тот вступит в диалог и расскажет все вместо него.