Упираясь руками в колени, Геральт встал, а Регис, тем временем, обошел кровать, достал из сумки несколько микстур, расставил их на прикроватной тумбе, а затем молча поклонился и направился к выходу. Ведьмак последовал его примеру. Дверь закрылась, и в комнате повисла тишина. Франсуаза невидящим взглядом смотрела прямо перед собой и пыталась понять, за что ей это все, и как ей теперь с этим жить. Смяв пальцами край покрывала, она тихонько всхлипнула.
***
Следующее утро было необычайно солнечным. Несмотря на траур, в который окунулся весь Туссент, птицы пели невероятно громко и мелодично. Воздух был свеж и напоен ароматом цветов, на мощеных улочках плясали солнечные лучи, а жители Боклера, пусть и были погружены в грусть и тревоги, все же постепенно возвращались к прежней жизни. Торговцы выставляли товары на прилавках своих палаток и магазинчиков. Официантки таверн усиленно подметали, готовясь вынести небольшие столики. Из пекарни доносился аромат свежеиспеченного хлеба, а пронырливый мальчишка, который раздавал листовки на Оливковой площади, во всю зазывал людей посетить очередную недавно открывшуюся лавку. Город жил своей жизнью, несмотря ни на что. Только лишь лица прохожих были смурней обычного.
Сегодня Франсуаза решила все же встать с кровати. Вернее, ее уговорили госпожа Вивиенна и капитан де ла Тур, навестившие шедшую на поправку фрейлину с утра пораньше. Или, лучше сказать, бывшую фрейлину?
Даже несмотря на свой недуг, госпожа Леру не растеряла своего упрямства. Она упорно отмахивалась от рук Вивиенны, а на Дамьена смотрела таким страшным взглядом, что тот так и не решился предложить свою помощь. Придерживаясь руками за резные деревянные стойки кровати, Франсуазе удалось встать и даже сделать несколько шагов дрожащими обессиленными ногами. А после неловко провести рукой по взмокшему лицу и плюхнуться в услужливо подставленное кресло.
— Сил совершенно нет, — пролепетала она, едва дыша от накатившей усталости.
— Не все сразу, Франсин, — де Табрис, как и всегда в последнее время, была полна оптимизма. — Просто дай себе время. Ты только вчера пришла в себя, а уже хочешь нарядиться в платье и бегать по дворцу, как в былые времена?
Франсуаза невесело дернула уголками губ.
— Как в былые времена уже не будет, — удрученно прошептала она. — Признаться, без княгини в этих стенах очень пусто. Я и подумать не могла, что буду скучать по этим отвратительным рулетикам и ее чудны̀м приказам.
Де ла Тур осторожно приблизился к девушке и ненавязчиво положил руку на ее тонкое, острое плечо. Подумать только, сейчас, после того как она так заметно потеряла в весе, она стала такой хрупкой. Теперь капитан даже избегал лишний раз прикоснуться к ней, боясь, что это может нанести вред ставшему вмиг несовершенному телу фрейлины. Франсуаза же прикосновение оценила и даже накрыла его руку своей — дрожащей и бледной. Увидев, как ее тонкие пальцы выделяются на фоне его широкой, смуглой ладони, капитан гвардейцев невольно нахмурился.
Он помнил Франсин совсем другой. Пышущей здоровьем, живой, жизнерадостной и такой улыбчивой девушкой. А сейчас от нее осталась одна лишь тень. Тень, которая теперь была ему незнакома. Хоть они с госпожой де Табрис и ведьмаком и договорились не заострять на этом внимание, но взгляд, вопреки всему, волей-неволей цеплялся за чужое лицо, пытаясь изучить, запомнить и просто привыкнуть к новой Франсин. И если бы не ее глаза и этот привычный взгляд, которым она смотрела на него, Дамьен никогда бы не поверил, что эта девушка и есть госпожа Леру. Он обвинил бы ведьмака в дурном чувстве юмора, подумал бы что Вивиенна что-то напутала, но, увидев ее глаза, он сам все понял.
— Ну что, дождемся, когда ты окончательно встанешь с кровати и отправимся в наше путешествие? — воодушевленно спросила Вивиенна, усаживаясь на одно из перил кресла, в котором сидела госпожа Леру.
— Я больна. Так сказал ведьмак. Куда уж мне теперь путешествовать, — едва слышно прошептала Франсуаза, сама еще с трудом принимая эту новость.
— Вздор! — всплеснула руками де Табрис. — Тебе просто нужен свежий воздух, смена обстановки, покой и… скажем, рисование. Думаю, если мы уедем за пределы этого проклятого королевства, то у нас все наладится.