Вампир затаил дыхание и осторожно пристроил на хрупкой спине ладони. Прикрыл глаза и, склонив голову, зарылся носом в незнакомые русые пряди. Он вдыхал их аромат и знал, что держит в руках ее, милую и добрую фрейлину, в которую он влюбился с первого взгляда. Пусть поначалу он видел в ней только Ренаведд, но сейчас он твердо знал, что ему не нужна ни Рена, ни ее копия. Ему нужна именно она, Франсуаза Леру, и ему безразлично, как она выглядит, пока ее глаза смотрят на него все с той же теплотой, восхищением и любовью.
— Я больна, Детлафф, — вцепившись тонкими пальцами в ворот его сюртука, прошептала Франсуаза прижавшись лбом к крепкому плечу. — Это проклятие… Сианна умерла, а вместе с ней умерла и часть меня. И я ума не приложу, как мне жить с этим дальше. Моя жизнь разрушена…
Он не знал, что сказать, лишь мимолетно удивился, что новость о смерти Сианны никак не отозвалась в нем. Не было боли, не было злости, не было даже грусти. Только лишь пустота и безразличие. И не понимал, что него ждут. Сочувствия? Или убеждений в том, что все будет хорошо? Но ведь если Франсуаза в самом деле больна, то разве должен ли он обременять ее своим сочувствием? Детлафф не понимал и толики той грусти, что испытывала сейчас госпожа Леру. По его мнению, люди и без того излишне хрупки и все без исключения смертны. Наверное, именно по этой причине они так трясутся над собственными жизнями, вот только какой в том смысл? От этих волнений сильнее они не становятся, и жить дольше отведенного срока не начинают. Тогда почему бы им не принять свое несовершенство и не попытаться выстроить свою жизнь с оглядкой на него? Когда-нибудь он спросит об этом у Франсуазы, но только в более удачное время. Не раньше, чем она сможет смириться со своей судьбой.
К тому же, сейчас он и без того должен сообщить ей непростую новость.
— Франсуаза, — тихо позвал ее вампир, заставляя оторвать голову от его плеча и поднять взгляд. — Я должен тебе сказать, что решил уехать из Туссента на неопределенный срок.
Она невесело усмехнулась и покачала головой, отчего ее длинные русые волосы перевалились на грудь. Детлафф невольно залюбовался ими, находя этот новый их цвет весьма любопытным.
— Это все из-за меня, да? Но… — она хрипло вздохнула, — я понимаю. Нет, правда понимаю. Ты целовал одну женщину, а теперь перед тобой другая, и…
— Мне все равно как ты выглядишь, — возмутительно спокойно проговорил вампир, заставляя Франсуазу умолкнуть и удивленно вскинуть брови. — Ведь твои глаза все те же. Словно два блестящих сапфира, что смотрят на меня так, как никто и никогда не смотрел. Думаешь, что после этого мне важно, какого цвета твои волосы?
Она затаила дыхание и тихонько всхлипнула, бегая взглядом по совершенно серьезному лицу Детлаффа, убеждаясь, что он и не думал лукавить. А он смотрел на нее в ответ и пытался понять, почему ее новые черты так привлекательны для него. Почему он находит красоту даже в этой худобе и болезненном цвете лица. И почему его совершенно не оттолкнуло известие о том, что она больна. При случае он расспросит ее и обо всем, что произошло с ней, пока его не было рядом. Но сейчас ему хотелось лишь стоять с ней рядом, сжимать в руках ее хрупкое тело и пытаться запомнить каждую черточку ее лица.
— Тогда почему ты покидаешь Туссент? Почему бросаешь меня? — стараясь скрыть подошедшие к горлу слезы, выдавила из себя госпожа Леру.
— Потому что я должен. Но куда бы ты ни отправилась, я всегда буду знать, где ты, — заверил ее Детлафф, мягко улыбнувшись.
— Что? — удивленно распахнула глаза Франсуаза. — Как это возможно?
— Вороны, — спокойно ответил вампир, словно это было нечто совершенно обыденное. — Если ты захочешь отправить мне письмо, то просто попроси ворона.
— Любого?
— Совершенно любого.
— И как мне это сделать?
— Просто привлеки его внимание. Он сам поймет, что нужно сделать.