— Ну уж нет, — улыбнулась девушка, находя такую простоту гвардейца весьма забавной. — Мои, как вы выразились — туфельки, изготовлены из очень дорогого и прихотливого материала, с которым в силах совладать только моя Женевьева. И доверять такую роскошь рукам какого-то мальчишки я совершенно не желаю. К тому же поглядите, какая там очередь!
— Фрейлину ее светлости многие с радостью пропустят вперед. Хотите, я разузнаю у мальца, окажет ли он вам услугу?
— Это место довольно сомнительное, а моя обувь стоит дороже, чем этот чистильщик вместе со всем своим оборудованием.
— Я договорюсь, госпожа Леру. Только прикажите, и вам окажут лучшие услуги даже в таком месте. Я лично за тем прослежу! — он, сжав руку в кулак, тут же прижал ее к груди. — Слово чести, госпожа! К тому же, капитан де ла Тур приказал оберегать вас как зеницу ока. Туфельки — это часть вас, значит, их тоже нужно оберегать.
— Ох, вы так настойчивы и так мило прямолинейны, господин Уни, — улыбнулась Франсуаза, неторопливо поднимаясь с насиженного места. В самом деле, может быть мальчишка осторожно смахнет хотя бы уличную пыль? — В таком случае, давайте вместе проверим, сколько у нас в Боклере воспитанных господ.
Гвардеец без улыбки решительно кивнул и двинулся вперед, но так, чтобы не отходить от госпожи Леру слишком далеко. Бросив взгляд в сторону прачечной, откуда выплеснулась вода, он нахмурился, явно намереваясь после прибытия во дворец получить разрешение у капитана на внеплановую проверку этого сомнительного переулочка. Да и мысль о том, что воду здесь разливают направо и налево совсем не случайно уж слишком плотно засела в голове. Он протиснулся между двумя мужчинами, не обращая внимания на их возмущенные возгласы и остановился позади мальчишки, который начищал обувь очередному клиенту и одновременно увлеченно болтал. Спустя мгновение, клиент отсчитал тому пару монет, удовлетворенно кивнул и встал с деревянного стула на небольшом помосте, уступая свое место следующему.
— Эй, малец, — окликнул чистильщика Уни, как только Франсуаза остановилась перед толпой, не решаясь протиснуться вперед.
Еще неизвестно, возьмется ли мальчишка почистить ее туфельки, или откажется, испугается их испортить? А напрасно лезть в плотную толпу ей совершенно не хотелось.
— Слушаю вас, господин, — мальчуган поправил рукой свою забавную огромную шляпу, сдвигая ее на бок. — Вам обувку почистить, или как?
— Не мне, а… — не успел Уни ответить, как в очереди поднялся шум.
Кто-то кого-то толкнул, кто-то попытался ответить, но, видимо, не преуспел, очередь заволновалась, зашумела. Уни обеспокоенно принялся выискивать взглядом госпожу Леру, а затем раздался громкий голос, который ему был очень даже знаком:
— Сейчас не ваша очередь!
Франсуаза обхватила себя руками и невольно придвинулась поближе к своему гвардейцу, когда кто-то толкнул ее плечом и оттеснил в сторону.
— Милостивый граф! У меня заседание сейчас… совет… Я не могу опоздать! — Тараторил тот, кто, по всей видимости, и был зачинщиком волнений.
— И у меня заседание! Так мне что же, тоже расталкивать всех, невежа?! — выкрикнул кто-то из толпы, а Франсуаза невольно поежилась.
— Господин! — снова забасил знакомый голос, который теперь узнала и сама девушка, ведь она не раз слышала его во дворце. — Вы были первым. Пожалуйста, присядьте. Эй ты, этот господин был первым! Шевелись давай, а то пожалеешь!
— Господин де ла Круа! — крикнул Уни, пробиваясь обратно ко фрейлине. — Господин де ла Круа! Здесь госпожа фрейлина!
Граф, упираясь руками в подлокотники, вскочил, а гвардеец осторожно, даже не касаясь, взял Франсуазу в кольцо рук и увлек за собой вперед, к помосту. Туда, где в кресле восседал сам граф Луи де ла Круа, бывший странствующий рыцарь, а ныне предприниматель и делец, в компании хмурого незнакомца в черном сюртуке, которому до этих событий с удовольствием пожимал руку.
— Боги, госпожа Леру! — воскликнул мужчина и сбежал с помоста. — Господа, к нам пожаловала фрейлина ее светлости, госпожа Франсуаза Леру!
Толпа тут же умолкла и расступилась, беспрепятственно пропуская вперед и сдавленно приветствуя перепуганную девушку вместе с ее личным гвардейцем. Та неловко протянула руки, и как только ее влажных от волнения холодных пальцев коснулись теплые сухие ладони де ла Круа, на душе стало гораздо спокойнее. Она, наконец, свободно выпрямилась, сдержанно улыбнулась и вежливо протянула руку для поцелуя.