— Это как-то связано с фрейлиной? — предположил старый вампир, внимательно рассматривая собеседника.
— Что? — удивленно вскинул брови тот. Увидев, как пристально на него смотрит Регис, попытался вернуть себе прежний невозмутимый вид, вот только вышло это из рук вон плохо. — Нет, с Франсуазой это не связано.
— С Франсуазой? — Регис тут же повеселел. — И с каких пор она перестала быть госпожой Леру?
Детлафф остолбенел. Он сам не заметил, как назвал фрейлину ее светлости по имени, и почему сказал это так спокойно, будто называл ее так всегда. Он открыл было рот, чтобы ответить, но, не найдя что сказать, снова закрыл его.
— Я вижу, ты все еще полон оптимизма и упорства, — вскинув голову к небу, заговорил Регис. — Скажу лишь, что ты на верном пути, друг мой. Большинству женщин такие качества придутся по душе. Не исключено, что и тебе однажды улыбнется удача, и милая фрейлина обратит на тебя внимание. Если, конечно, она не знает, что бестия — это ты. В противном случае тебе уже вряд ли что-то поможет, — как бы между прочим добавил он, пытаясь зайти теперь с другой стороны.
— Она не могла, — наконец-то выдавил из себя Детлафф. — Она видела меня только со спины и… Откуда ты знаешь, что она могла увидеть меня в оранжерее?
— Иногда вида со спины может быть достаточно, — веско заметил Регис. — А узнать мне было не трудно. И не смотри на меня так. Геральт все мне рассказал. Все, что произошло тогда между вами четырьмя: тобой, господином бароном, Геральтом и госпожой Леру. Должен заметить, у вас получилась весьма причудливая фигура. Все привыкли к треугольникам, а вы соорудили целый квадрат.
Детлафф остановился, заметив, что они потихоньку добрели почти до самого кладбища. В свете луны ясно виднелись надломленные старинные памятники. Он опустил руки и, сжав кулаки, хмуро взглянул на невозмутимого Региса.
— Я сам со всем разберусь, Регис, — решительно сказал он. — И если ты не хочешь, чтобы твой друг пострадал, постарайся держать его от меня подальше. Если он снова поднимет на меня меч, я сдерживаться не буду.
— Поверь мне, друг мой, Геральт никогда не станет рубить сплеча. Я слишком хорошо его знаю, — Регис выставил перед собой ладони, пытаясь успокоить явно начинающего выходить из себя Детлаффа. Но, судя по всему, не в этот раз.
— Меня ты тоже слишком хорошо знаешь, — сделав особый акцент на слове «слишком», ответил тот. — И знаешь, что я его не пощажу. Мне безразлично, чей он друг. В первую очередь, он — ведьмак, который прибыл в Туссент не на игру в дворцовых садах, а чтобы выполнить заказ. Заказ на меня, Регис. Ведьмаки убивают чудовищ, а я — чудовище. Ни разу не слышал, чтобы кто-то из его собратьев пощадил чудовище только из-за того, что оно было чьим-то другом.
— Послушай, ты слишком сгущаешь краски. Ты его не знаешь, — Регис тщетно пытался воззвать к рассудку друга. — Он готов помочь тебе, как всегда готов помочь тебе и я. Просто позволь нам это сделать, расскажи нам все, и тогда…
— Не будет никакого «тогда», — резко перебил его Детлафф. — И не думаю, что нам есть, что обсуждать. Прогулка окончена. Доброй ночи, — бросил он напоследок, обратившись алой дымкой и взмыл в небо, растворившись в ночи.
Регис устало прикрыл глаза. Ну что ж, он хотя бы попытался.
Часть 10. Печенье и вино
Детлаффу было все равно куда идти, лишь бы не возвращаться в затхлую комнату на втором этаже мастерской, где его ждал портрет на стене и привычные тяжелые мысли. Он шел, удаляясь от порта, пока не достиг Врат Восходящего Солнца. В утренних сумерках врата парили над долиной, обрамляя занимающийся рассвет массивной рамой, и скоро он понял, почему у этой совершенно обыкновенной днем арки такое выспренное название. Восходящее солнце царило здесь, заливало до краев долину Сансретура, раскрашивало заново цветные дома, дробилось в окнах на сотни крохотных солнышек, заставляя гвардейские патрули недовольно щуриться и ворчать.
Стоя на самой вершине холма, он с тихой радостью любовался первыми яркими лучами. Он был несказанно благодарен нелепым сказкам, которые в изобилии выдумали люди о вампирах, и внутренне ухмыльнулся мысли, что те видели в нем человека, только потому что он вот так спокойно стоял под рассветным солнцем, наслаждался пейзажем и совершенно не собирался осыпаться кучкой пепла.
Тревога отступила, и его плечи чуть расправились, и как будто перестал так сильно давить груз забот. Ему стало гораздо легче оттого, что Регис все же узнал правду, пусть и окольным путем. С другой стороны, старый вампир наверняка вмешается, отбросив привычный такт, а Детлаффу хотелось этого меньше всего. Это его, Детлаффа, личное дело, и он контролирует ситуацию. Его и Рены, ради которой он готов на все, пусть она и не оценит его жертву. Он снова почувствовал что-то, немного похожее на грусть или жалость к себе, но злость снова затопила его и вытеснила остальные чувства. Почему, собственно говоря, его стала волновать благодарность? Раньше ему было все равно, он просто старался быть рядом с ней, а затем радовался как… какой-то щенок, когда она подпускала его поближе, чтобы наскоро приласкать. Может, он просто любит ее? Нет, не так. Может, он просто любит ее, несмотря ни на что?