Ради нее он убивал, хотя убивать не хотел. Он хотел быть с ней, а она допускала его к себе, только когда ей что-то было от него нужно. Так мог ли он сказать, что любит ее? Он не был уверен. Но он точно знал, что сделает все, чтобы уберечь ее, защитить, спасти, потому что она — его. Интересно, как люди видят любовь? Что они чувствуют? Погрузившись в непростые раздумья, Детлафф и не заметил, как ноги сами принесли его ко дворцу.
Он остановился напротив длинного изукрашенного узорчатой плиткой моста, и на мгновение затаил дыхание, силясь припомнить, что его сюда привело. А когда его взгляд прошелся в сторону белокаменной арки с остроконечными, крытыми красной черепицей башенками, он увидел ее. Там, на другой стороне, стояла его Ренаведд, и какой-то гвардеец рядом с ней. Она сосредоточенно взглянула в его сторону, будто старалась припомнить. Нет, это была не Рена. Здесь ей неоткуда было взяться.
— Господин... ван дер Эретайн? — он услышал, как его окликнул звонкий девичий голос.
Она шла к нему, темно-синее платье струилось в такт шагам. Забавно, но в тоже время изящно придерживала одной рукой юбки, второй не переставая перебрасывать за плечо подпрыгивающие длинные черные локоны и, кажется… улыбалась? Да, она определенно и точно ему улыбалась. Вежливо, скромно, но, похоже, искренне.
— Господин ван дер Эретайн! — воскликнула она уже совсем рядом, будто волнуясь что он ее не услышал.
Он все прекрасно слышал, просто не знал, что сказать и куда деть руки. Спрятать в карманы или сцепить за спиной? А может, нужно протянуть руку для рукопожатия? Нет, она ведь не мужчина. Наверное стоит поцеловать ручку? А будет ли это уместным? Или просто кивнуть? Как бы ему сейчас пригодился Регис! Не со своей этой чертовой участливостью, а с настоящим и уместным советом.
— Господин ван дер Эретайн! — Франсуаза остановилась в трех шагах от него, как и подобает придворной даме. — Какая неожиданная встреча! Как вы здесь оказались в такое раннее время?
Он помолчал всего лишь мгновение и то больше для того, чтобы набраться решительности, и тихо заговорил:
— Я и сам хотел бы знать, — он протянул руку в надежде, что все делает правильно.
Госпожа Леру осторожно вложила свою руку в его и затаила дыхание, ощутив тыльной стороной ладони невесомый поцелуй. Он вернул ее воспоминаниях в тот день, когда она сидела в кресле чистильщика и сгорала от смущения, не зная как себя вести. Тогда господин де ла Круа вмешался очень кстати, спасая положение своей непринужденностью и красноречием. Девушка помрачнела.
— Господин ван дер Эретайн, — начала она с тихим сожалением. Сложила руки на шелковой юбке, чуть склонила голову и расправила плечи. — Примите мои соболезнования касательно господина де ла Круа. Насколько я помню, вы были дружны? Должно быть, вам было нелегко принять новость о смерти… друга.
В груди резко кольнуло, словно в него воткнули ледяной клинок. Его рука дрогнула, а кончики пальцев похолодели. Она сожалела? Она сожалела и сочувствовала ему? Ему, убийце?
— Вам плохо? — всполошилась девушка, но тянуть руки к нему не спешила. К тому же, за ее спиной все так же маячил гвардеец с нескрываемым подозрением зыркая на собеседника своей госпожи. — Простите что затронула эту тему. Я всего лишь хотела выразить участие…
Теперь, кажется он ее расстроил. Но чем? Тем, что побледнел? Или тем, что в его сознании, кажется, что-то сломалось, да так, что он ощутил это физически? Он хотел протянуть к ней руку, прикоснуться и что-то сказать, но что — не знал. А в следующее мгновение ему и вовсе показалось, что он сходит с ума. Внезапная радость так ярко вспыхнула внутри, что он едва сдержался чтобы не рассмеяться. Она ему сочувствовала! Ну конечно. Значит, она его не узнала. Тогда, в оранжерее, она его не узнала! Иначе он бы не услышал от нее никаких слов поддержки. Кажется, Франсуаза заметила замешательство на его лице, потому что как-то странно улыбнулась.