Обстановка оказалась аскетичной: светлые выкрашенные стены, соломенный тюфяк на небольшой кровати покрыт тонким покрывалом, вместо прикроватной тумбы — обычный табурет, в углу расположилась бадья, и рядом с ней ведро, у приоткрытого окошка — небольшой столик с потухшими свечами и стул на толстых ножках, на маленьком подоконнике — початая бутылка вина и деревянная кружка, а у противоположной стороны, плотно прижатый к светлой стене, возвышался комод.
Геральт обвел внимательным взглядом комнату, зацепившись взглядом за внезапно попавшийся на глаза портрет над кроватью, нарисованный прямо на стене. Он торопливо подошел к нему, упер руки в бока и, привычно щуря светящиеся в полутьме глаза, уставился на изображенную на нем женщину, пытаясь понять, почему ее лицо ему так знакомо. Вот только за два дня в Туссенте он уже стольких людей повстречал, что поди угадай, кто бы это мог быть. Регис остановился за его спиной и, сжав пальцами ручку своей сумки, вслед за ведьмаком нахмурился, вглядываясь в надменное женское лицо, смотрящее на него со светлой штукатурки.
— Кого-то она мне напоминает. Не могу вспомнить, где же я ее видел… Очень знакомое лицо, — проворчал Геральт, потирая пальцами подбородок.
— И кого же? — спросил Регис, поравнявшись с ведьмаком.
— Не знаю, но кажется, будто я с ней знаком.
— Может быть, тебе просто показалось?
— Нет. Точно не показалось. Я определенно ее где-то видел, но хоть убей не помню, где. Хотя… Возможно, это его знакомая или возлюбленная? Не стал бы он изображать кого попало, да еще и над кроватью.
— Помню, когда-то у Детлаффа была возлюбленная. Ее звали Ренаведд. Она была единственной людской женщиной, с которой он был близок. Насколько мне известно, то это именно она дала ему повод стать немного человечнее. А я упорно пытаюсь эту идею в нем поддерживать.
— Как я и говорил, пока в этом деле вы не преуспели.
— Не делай преждевременных выводов, — нахмурился вампир, сжав тонкие губы. Определенно он о чем-то размышлял.
— Странно, что вампир влюбился в человеческую женщину. Совсем как в сказке. И что же, она не испугалась его натуры? — не скрывая скептицизма, ведьмак скрестил руки на груди.
— Насколько мне известно, сначала она приняла его, зная, кем он есть на самом деле. И благодаря этому он понял, что не одинок в этом неприветливом мире. Они даже какое-то время жили под одной крышей, совсем как нормальная человеческая пара.
— Звучит довольно романтично. Думаешь, это она изображена на портрете? — все пытаясь вспомнить, где он видел это лицо, поинтересовался Геральт.
— Вполне возможно, — Регис пожал плечами, а затем тяжело вздохнул.
— Ты встречался с ней?
— К сожалению, не имел чести. Она ушла от него до того, как Детлафф меня спас. Но он твердо уверен в том, что она пропала не по своей воле, а что-то, или вернее, кто-то заставил ее уйти.
Геральт невесело хмыкнул.
— Но с чего он так в этом уверен? Хваленная вампирская интуиция?
— Как любопытно, что ты находишь это забавным. Но нет, не она. Когда Ренаведд пропала, как считает Детлафф, вместе с ней пропали и ее вещи. Ты знаешь, что когда люди бесследно пропадают, то багаж их особо не тревожит. Я это знаю. Но Детлафф — нет. Но если хочешь мое мнение на этот счет, то я полагаю, что однажды Детлафф утратил над собой контроль, и она увидела его истинный облик: с клыками, когтями, страшным лицом и светящимися в темноте глазами. После такой демонстрации Ренаведд испугалась, и решила уйти от него. Признаться, будь я человеком, то тоже испугался бы.
— Судя по всему, он так и не смог смириться с тем, что она его бросила, — вздохнул ведьмак, которому была знакома эта боль.
— Я тоже так считаю. Но, как бы то ни было, я помогаю ему пережить и эту утрату.
— Холера, — внезапно рыкнул Геральт, нахмурившись и сделав шаг вперед, до конца еще не веря своим глазам.
— В чем дело? — удивленно вскинул брови Регис.
Ведьмак осмотрел портрет со всех сторон, сменил несколько ракурсов и только когда удостоверился в том, что ему не показалось, на выдохе заговорил: