— Буду рад составить вам компанию, — внезапно охрипшим голосом ответил Детлафф.
Теперь пришел через Франсуазы сгорать от смущения. Она с удовольствием вздохнула, и позволила себе придвинуться к мужчине еще ближе — до тех пор, пока не почувствовала, как ее грудь уперлась в его. По телу разливалось тепло, мысли путались, а внизу живота зарождались тянущие, но приятные ощущения, которые заставляли Франсуазу еще больше смущаться и краснеть.
А Детлафф держал ее в руках, гладил такое любимое и знакомое лицо, вдыхал будоражащий аромат ее кожи, и ужасался тому, что видел рядом с собой не Франсуазу Леру, а Рену. Его Рену. Как долго он мечтал о том, что сможет вот так целовать ее, что она не будет отталкивать его, не будет уклоняться от его прикосновений, а наоборот прильнет к нему в поисках ласки, тепла и поцелуев! Именно так, как это делала сейчас Франсуаза.
Франсуаза, а не Ренаведд.
Часть 13. Вороньи крылья
Ночь была необычайно теплой для конца Ламмаса. Мириады звезд подмигивали с черно-лилового неба, а воздух оседал на кончике языка ароматом спелых инжиров. Франсуаза, чуть заметно пританцовывая, шагала в сторону белокаменной арки, что вела ко главному входу во дворец, едва держась, чтобы не закружиться в танце, словно на самом настоящем балу.
Сейчас ей было все равно, что сказал капитан де ла Тур гвардейцу Уни, когда не увидел пятую фрейлину за ужином. Лишь бы только перед княгиней не пришлось оправдываться за свое исчезновение! И раньше бывало, что Франсуаза позволяла какому-нибудь рыцаришке катать себя под серенады в лодке по озеру до самого рассвета. Но на это она соглашалась нечасто: рыцарские шутки ее не смешили, а рыцарские баллады навевали тоску.
Франсуаза попросила мужчину не провожать ее, иначе сплетен она точно не оберется. Достаточно страже заметить ее в ночное время с незнакомцем, и тогда на следующем чаепитии кости будут перемывать уже не девчонке, которую уложила в постель Карту-Келюс, а бедного господина ван дер Эретайна, пытаясь оценить на глаз его мужские достоинства. Грустно вздохнув, Франсуаза остановилась у самых ворот, заметив знакомую фигуру.
Фигура тоже заметила госпожу Леру и, громко стуча сапогами по мощеной дорожке, решительно двинулась в ее сторону. Дамьен де ла Тур выглядел не просто сурово, он был в ярости. И Франсуаза наверняка бы испугалась, не будь она так счастлива в этот поздний вечер. Сейчас ей хотелось любить всех, кто повстречался ей на пути. Даже взбешенного капитана гвардейцев, который сопя и размахивая руками двигался прямо на нее.
— Госпожа Леру, — он подошел слишком близко, буквально нависнув над Франсуазой. — Что вы себе позволяете? Какого черта вы в одиночку покидаете дворец среди ночи? — зарычал он ей прямо в лицо.
— Дамьен, — непринужденно улыбнулась фрейлина, — ничего ведь не произошло, я всего лишь…
Она попыталась сделать шаг назад, но капитан де ла Тур не позволил, жестко схватив ее за предплечье. Ойкнув, Франсуаза постаралась продолжать улыбаться, делая вид, что ничего особенного не происходит. Прежде де ла Тур никогда себе не позволял таких вольностей по отношению к ней. Да вообще по отношению к кому бы то ни было. Всегда сдержанный и рассудительный, сейчас он сам на себя был не похож, словно в него вселился бес.
— Да вы хоть понимаете, как это опасно, Франсин?! — неожиданно он позволил себе назвать ее так, как не называл с самого детства. — Бестия орудует в округе. Люди стараются по темноте лишний раз нос из дому не высунуть, а вы… Вы так безответственно относитесь к своей безопасности, и ко мне заодно. Неужели какой-то ухажер может быть важнее собственной жизни?
Франсуаза задохнулась от возмущения. Да что он себе позволяет? Как он смеет портить ее волшебный вечер своей неуместной истерикой? И какого черта ему не все равно, куда и с кем она пошла?
— Я — свободная девушка, и имею право ходить там где хочу, и с тем, с кем посчитаю нужным. И я совершенно не обязана перед вами отчитываться, — решительно заявила она, задрав подбородок и высокомерно сощурив свои красивые голубые глаза.
И попыталась выдернуть руку, вот только хватка у капитана была что надо.
Детлафф, наблюдавший эту сцену из глубокой тени, едва сдерживался, чтобы не броситься на наглеца, что вздумал распускать руки. Сделав короткий вдох и длинный выдох, он с трудом, но все же сумел немного себя успокоить. Ему никак нельзя сейчас сорваться, как бывало многие разы до этого. Это и раньше никогда не заканчивалось хорошо. Прикрыв лишь на мгновение глаза, вампир попытался представить, что он находится сейчас там, где был спокоен и счастлив. Так всегда советовал поступать Регис в те моменты, когда становилось совсем невмоготу. И это действительно помогало, хоть и ненадолго.