— …я отвечаю за вас перед вашим отцом! — донесся до чуткого слуха грубый полушепот.
Детлафф отступил поглубже в тень и навострил уши — просто чтобы контролировать ситуацию. Он не мог позволить себе допустить, чтобы с Франсуазой что-то случилось. Как и не мог позволить себе оставить ее без присмотра на пути во дворец. Она горячо просила не провожать ее, чтобы их никто не увидел вместе, и он легко пообещал ей, ведь он и не собирался показываться на глаза.
— …и мне кажется, вы переусердствовали со своей заботой! — повысила голос госпожа Леру, хотя на крик так и не сорвалась, пусть голос и дрожал.
А затем этот… Этот наглец наклонился к лицу Франсуазы так низко, что Детлаффу даже показалось, будто он увидел поцелуй. Алая пелена застлала глаза, а пальцы рук опасно дрогнули. В груди заклокотала такая жгучая ярость, что никакие упражнения не смогли бы ее загасить. Сейчас он мечтал, чтобы этот ублюдок просто дал ему повод. Сделал что-то еще, что-то что сможет оправдать его, Детлаффа, когда он вырвет тому кишки и оторвет голову. Но мужчина от Франсуазы отстранился и увел ее за собой в сторону дворца, а та совершенно не сопротивлялась. Только странно обернулась на дерево, за которым скрывался вампир, и бросила на него такой многозначительный взгляд, будто знала, что он находится там. От осознания этого Детлаффа тут же отпустило, а по телу прошла дрожь, словно его окатили холодной водой. Облегченно выдохнув, он отвернулся от белокаменной арки, и, прижавшись спиной к стволу, прикрыл глаза. Что ж, ему стоит постоять немного вот так, подышать свежим воздухом и окончательно привести в порядок мысли. Он даже немного гордился собой: ему удалось обуздать себя. Удалось побороть ярость, и никого при этом не обезглавить. Видимо, беседы Региса были не такими уж и бесполезными.
* * *
Франсуаза неловко поднималась по лестнице, придерживая на весу подол платья. Капитан де ла Тур шел следом и тяжело дышал ей в затылок. Руку немного саднило от его хватки, и девушка молилась лишь о том, чтобы наутро не проступили синяки. Объясняться перед княгиней ей совершенно не хотелось, а в такую теплую погоду последнего месяца лета носить платье с длинным рукавом не хотелось еще больше. И она решительно не понимала, что нашло на капитана гвардейцев. Неужели каких-то три часа ее отсутствия могли так его встревожить? Или прошло гораздо больше? Что ж, она и вправду совершенно перестала следить за временем в компании господина ван дер Эретайна.
Перед глазами замаячила знакомая дверь. Франсуаза облегченно выдохнула, надеясь, что ее наконец оставят в покое. Не дойдя до двери нескольких шагов, девушка резко остановилась, повернулась к де ла Туру и, со всей серьезностью взглянув на него, заговорила:
— Прошу вас, Дамьен, не нужно эскортировать меня до самой постели. Вы и без того сегодня слишком много себе позволили.
Капитан остановился на расстоянии вытянутой руки, раздумывая, стоит ли ему вообще оправдываться перед госпожой Леру, или все же стоит напомнить ей, что она ведет себя крайне неразумно. Но все же она была права — хотя бы в том, что до постели ее провожать не стоит. Франсуаза же нахмурилась, словно вспомнив что-то, что не на шутку ее встревожило.
— Господин де ла Тур, — нерешительно заговорила она. — Господин Уни, ему сильно досталось из-за моего побега? — неловко отведя взгляд в сторону, она, кажется, немного покраснела.
— Лишился отпуска и премии за текущий месяц, — невозмутимо ответил капитан де ла Тур, будто для него это ничего не значило.
И Франсуаза почти поверила этому его тону, если бы не вскинула голову и не увидела необычайную суровость во взгляде.
— Не смотрите на меня так, госпожа Леру. Вы всегда должны думать о последствиях своих поступков, — назидательно добавил он, заставляя девушку виновато опустить голову.
— Мне очень жаль, — пролепетала она. — Не могли бы вы передать это ему? Фабрис хороший человек и мне… Мне в самом деле стоило подумать… Прежде чем…