Франсуаза шумно выдохнула, почувствовав как мужские губы почти болезненно прихватили ставшую очень чувствительной кожу. Дотянувшись до его затылка, она сжала в дрожащих пальцах темные пряди и едва слышно простонала что-то бессвязное.
Сад окружил их водоворотом живых изгородей, хлопаньем черных крыльев, лунами фонарей. Сквозь грохот крови в ушах едва услышав, как с ее губ сорвалось его имя, Детлафф замер. Франсуаза непонимающе вскинула брови и прижав ладони к его бледным щекам всмотрелась в его отрешенное лицо.
— Вы… — она с трудом говорила, чувствуя как слипаются пересохшие губы. — Вы что-то услышали? Что-то вас потревожило? Гвардейцы?
— Нет, — тут же ответил вампир, несколько раз моргнув, возвращая взгляду ясность.
Он осторожно накрыл ладони Франсуазы своими и убрал ее руки со своего лица, поцеловав тонкие пальцы.
— Простите меня, госпожа Леру, но я должен идти. Я утратил чувство времени и забыл о весьма важном деле.
Его выдавала хрипотца, пусть он и старался говорить спокойно. Франсуаза на мгновение прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя и согнать с лица это глупое выражение удовольствия, но ей это удалось не сразу. Тогда она нахмурилась и коротко кивнула.
— Не смею вас задерживать, господин ван дер Эретайн. Вы и так украсили мой вечер. Я…
— Позвольте встретиться с вами завтра. Я тоже хотел бы чем-нибудь вас угостить. Скажите, что бы вы хотели попробовать? Быть может, вино? Или какие-нибудь необычные фрукты? Только скажите, и ради вас я готов достать все что угодно.
— Давайте просто выпьем вина, — улыбнулась Франсуаза. — Например, в галерее в саду. Может быть, это не самое уютное место Боклера, зато там я могу быть уверена, что никакие гвардейцы нас не побеспокоят. Обычно после заката туда никто не заходит…
— Завтра я буду там. После заката, и с самым лучшим вином.
— Я буду ждать, — прошептала Франсуаза, ощутив на губах короткий поцелуй, и вокруг воцарилась невыносимая тишина.
Стараясь придать себе непринужденный вид, она не стала смотреть, как на прощанье поклонился Детлафф, вот только разочарование оказалось не так-то просто скрыть. Не услышав удаляющихся шагов, девушка подняла голову, и с ужасом осознала, что осталась одна.
А Детлафф всей душой желал остаться, но не ответить на зов Региса просто не мог. Тот никогда не беспокоил его по пустякам.
Часть 14. Артисты и меценаты
Геральт не понял, в какой момент все пошло не так. Наверное, когда оказалось, что вино никто не крал, и ни слуги, ни управляющие винодельней не имели никакого отношения к запискам, и тем более — к шантажу. Более того, стало известно, что Фабрицио — мастер-винодел, которому принадлежала Кастель Равелло — не так уж и чист на руку, как думала княгиня. Ведьмак знал, что деньги не пахнут, и совсем не злился на этого перепуганного старика, который просто решил заработать несколько крон единственным способом, который был в его распоряжении — продажей вина. Вот только кто бы мог подумать, что это сыграет с ним такую злую шутку?
Верил ли Геральт в то, что Фабрицио не причастен к шантажу? Определенно, да. Считал ли наказание княгини, что она выбрала для него, излишне суровым? Определенно, нет. На Севере за такое могли и обезглавить, а ее светлость всего лишь заперла в темнице трясущегося и всхлипывающего старика на неопределенный срок. Понятное дело, что дело тут только в Сангреале. Ведь кто еще способен изготовить вино такого высокого качества, если не жадный до денег Фабрицио? Судя по всему, конкурентов не было. Впрочем, судьба винодела не волновала ведьмака в той мере, в какой волновал загадочный заказчик, пославший целую банду наемников лишь для того, чтобы те раздобыли ему пару бочонков вина. Очень необычное дело, как для обычной ганзы.
Ведьмак знал, что Туссент любят терроризировать всякие преступные группировки, которые местные называют «ганзами». Была ганза Филиберта, которая совершила самое знаменитое преступление в Туссенте — жестокое убийство семейства Макрина прямо посреди их собственного поместья Кастельдаччии. Была ганза Лота Полуэльфа, знаменитая налетами на «Куролиск» с похищением поваров и диверсиями на строительстве статуи Лебеды. На худой конец, была ганза Скворца, как-то раз захватившая целую корчму «Под Серебряной Саламандрой» и убившая ведьмака из школы Кота — Лександра, похитив чертежи его брони. Но едва ли кто-то из них мог похвастаться должной смелостью, чтобы шантажировать высшего вампира и воровать из-под носа княгини неприкосновенный Сангреаль. Нет, все они были отъявленными ублюдками, но даже у них имелись свои пределы.