В конце концов, Анна-Генриетта схватила его под руку и поволокла за собой в сторону будуаров, которые были отделены от всего шума гостей плотными расшитыми шторами, скрывавшими за собой тех, кто не хотел быть на виду. За одной обнаженная девушка, соблазнительно изогнувшись, лежа позировала художнику. К ее волосам была приколота орхидея.
К сожалению Геральта, это оказалась не Сесилия. Девушка смогла поделиться с княгиней разве что некоторыми сведениями насчет того, где могли бы находиться певица и ее загадочный поклонник, так что время не было потрачено зря. Этот загадочный винный гурман подарил госпоже Беланте коробку в форме сердца, та охотно приняла ее, а после они отправились к столам с угощениями. Да, весьма негусто, хоть и лучше, чем ничего. Поиски пришлось продолжить. Геральту начало казаться, что они ходят по кругу, и от преследования неуловимой певички постепенно начало тошнить. Он уже напоминал себе какого-то свина, который роет носом землю в поисках грибов, но заказ есть заказ. К тому же, за него уже заплатили.
Взгляд неожиданно зацепился за коробку в форме сердца. Она была открыта и лежала на краю небольшого столика между початых бутылок с абсентом. Подойдя чуть поближе, Геральт понял, что это именно та, о которой говорила натурщица. Он принюхался. Пахло приторно и вместе с тем терпко. Судя по всему, в коробке были духи. Что же, весьма недурственный подарок как для простого поклонника.
— Пойдемте по запаху, ваша светлость, — негромко проговорил ведьмак, направляясь в сторону, очевидно, закрытых для простых посетителей комнат.
Княгиня решительно кивнула и торопливо засеменила следом, едва сдерживаясь, чтобы не ринуться вперед, чтобы хоть как-то ускорить эти бесконечные поиски. Ее они тоже уже начинали нервировать. К тому же, так хотелось уже наконец-то разобраться с этим непростым делом и облегченно вздохнуть полной грудью.
Запах и в самом деле привел их к одной из комнат, но и тут все оказалось не так просто. Вход преградил охранник, который чудом узнал голос княгини и подсказал, куда на самом деле ушла госпожа Беланте. Громко и несдержанно чертыхнувшись, ведьмак кинулся в сторону лестницы. Он уже не мог отделаться от ощущения, будто над ними издеваются. Взбираясь по ступеням все выше, Геральт неустанно поглядывал на запыхавшуюся Анну-Генриетту и уже хотел было ее остановить, боясь, как бы та в запале не упала и не сломала себе чего, но, видя ее сосредоточенное хмурое лицо, так ни на что и не решился, кроме обеспокоенного взгляда.
На верхнем этаже ведьмаку снова не повезло, но он уже не удивился. А удержать в груди нервный смешок и вовсе не получилось. Вместо живой и здоровой певицы наверху обнаружился ее труп с перерезанным горлом, а на окне — пятна крови. Проклиная все на свете, Белый Волк снова ринулся в погоню. Благо, княгиня, наконец решила, что разумней будет отправиться за помощью. За это Геральт был ей благодарен, потому что вряд ли он смог бы прыгать по карнизам и лазать по скошенным крышам с княгиней на буксире. Видят боги, он больше никогда не возьмется за подобный заказ! Лучше уж охотиться на утопцев в городской канализации по пояс в дерьме, чем словно горный козел скакать по отвесам, пытаясь добраться до неуловимого убийцы-шантажиста, которого ведьмак и сам уже не прочь обезглавить.
Следы крови привели его в небольшую комнату этажом выше, которая находилась как раз над гримеркой покойной Сесилии. Убийца наверняка далеко не ушел, а это уже обнадеживало. Ловко перебравшись через балюстраду и нырнув в приоткрытую дверь, Геральт неспешно вошел внутрь, отмечая беспорядок: разбитое зеркало, следы крови, валяющийся на полу канделябр, разбитая ваза и, наконец, открытое настежь окно, ветер из которого покачивал легкий тюль, а на раме красовались четкие кровавые отметины чьих-то рук. Ну что же, неуловимый вор оказался не таким уж и неуловимым и весьма удачно вылетел из окна. А если принять во внимание разгром, то ему, скорее всего, кто-то услужливо помог. Неторопливо обойдя комнату еще раз, Геральт обнаружил у входа инкрустированный охотничий нож, который тоже был весь в крови, ошметки разорванной цепи, взломанную отмычкой шкатулку, а еще украшение — невероятной красоты брошь-кулон с огромным переливающимся камнем. Видать, стоило оно немалых денег, а этот любитель вин оказался еще и ценителем искусно сделанных украшений.