Почему-то именно сейчас Детлафф всерьез задумался над тем, чтобы раскрыться перед Франсуазой полностью. Просто снять с себя все маски и посмотреть, как быстро развеется ее доброта. Невесело хмыкнув этой мысли, он подошел к трюмо. Удивительно, конечно, но ему интересно было все: расческа с темными волосками, что запутались между зубьев, флакончик с розовой водой, небольшая коробочка с дурно пахнущей пудрой, какие-то масла и мази в изукрашенных цветами баночках, приоткрытая шкатулка с украшениями, из которой небрежно вывалились жемчужные бусы. Вампир осторожно провел пальцами по гладкой и прохладной поверхности трюмо, и тут же обернулся в сторону кровати, на поверхности которой лежала длинная тонкая ночная рубашка, украшенная плетеными кружевами и вышивкой. Он бесшумно подошел к ней, неуверенно потянул руку к белоснежной ткани и остановился, не решаясь довести задуманное до конца. Побороться с собой ему пришлось недолго. Всего лишь каких-то несколько мгновений, чтобы потом наклониться и осторожно сжав в пальцах предмет ночного туалета фрейлины, смять его уже обеими руками и поднеся к лицу сделать глубокий вдох.
Телесный запах, такой нежный, немного терпкий, и в тоже время столь будоражащий, резко ударил в нос. Он заполнил собой легкие, проник в каждую клеточку его тела, и тихий стон сорвался с его губ. Боги милостивы, как же она пахла… Новый вдох оказался глубже предыдущего, и Детлаффу показалось, что у него помутилось в голове. Он готов был стоять вот так очень долго, вдыхать этот изумительный запах и наслаждаться тем покоем, что он селит в душе, если бы не щелкнул замок, а дверь в комнату не открылась.
Вампир тут же обратился дымкой и в мгновение ока осел к полу, скрывшись под кроватью. Нет, она не должна его видеть и не должна знать, что он позволил себе лишнего. Весь его запал раскрыть свою сущность в мгновение ока иссяк и растворился, как он растворялся дымкой в темноте.
По комнате раздавались шаги и шорох платья. Детлафф услышал вздох облегчения и почувствовал, как уселись на кровать, увидел сброшенные с ног туфельки и мелькнувший у пола кружевной подол. Чуткое обоняние тут же уловило аромат розовой воды смешанный с легким запахом женского тела. Вне сомнений, это была она — госпожа Леру. Внезапно в дверь кто-то постучал, а вампир под кроватью напрягся и прислушался.
— Госпожа, вы позволите? — донесся до его слуха глухой женский голос.
— Заходи, Женевьева. Только прошу, побыстрее. Мне безотлагательно нужна ванна, — приказала фрейлина.
На губах у Детлаффа появилась странная улыбка, а в голове не менее странная идея: понаблюдать за Франсуазой, пока та будет плескаться в бадье. Весьма заманчивая идея, стоит признать. Но, все-таки сегодня он и так позволил себе лишнего, а значит разумней всего будет уйти и дождаться завтра. А завтра… Завтра он постарается раскрыть ей все свои намерения, в которых после сегодняшней встречи в замке уже ни на миг не сомневался.
Фрейлина неловко поднялась с кровати и направилась к трюмо, а вампир, осторожно держась как можно ближе к полу, туманом просочился к окну и незаметно покинул ее покои.
Часть 15. Самогон и наливка
Целый день лило как из ведра, и все обитатели дворца старались не покидать его светлых стен. Княгиня после завтрака и вовсе не выходила из своих покоев, приказов никаких не отдавала и только жаловалась на плохое самочувствие — к изумленной радости фрейлин, у них появился совершенно свободный день, которым каждая могла распорядиться по своему усмотрению. И поскольку погода не благоволила, они не придумали ничего лучше, чем устроить традиционное чаепитие раньше положенного. К тому же, так удачно появились темы для сплетен.
Вот только у Франсуазы и Вивиенны совершенно не было желания несколько часов кряду перемывать кости рыцарям, любовникам и каким-то служанкам, да еще делать вид, что это все безумно занимательно. Госпоже Леру иногда начинало казаться, что истинное удовольствие от такого времяпрепровождения получает только герцогиня Дюваль, поскольку инициатива всегда исходила от нее. Но так или иначе, а вторая и третья фрейлины тоже любили сплетни на порядок больше пресловутого чая, поэтому втягивались в беседу практически сразу, в отличие от госпожи Леру и госпожи де Табрис, которые предпочитали молчать, есть, прикладываться к фарфоровой чашечке и нет-нет, да вставить фразу-другую сугубо ради приличия. Посему, обе присоединиться к чаепитию не спешили.