Констанция Дюваль привычным движением разливала чай по любимым фарфоровым чашкам, сдержанно улыбаясь одними уголками губ. Жозефина то и дело фыркала, закидывая ногу на ногу и совершенно не понимая, почему фрейлины решили выдержать эту чертову паузу. Наконец, Беатрис ла Фурньо вздохнула и, откинувшись на мягкую спинку кресла, скрестила на груди руки.
— Пресвятой пророк! — воскликнула госпожа Катру-Келюс всплеснув руками. — Я больше не могу! Не томите же.
— Дамы, это секретная информация, поэтому убедительно вас прошу держать ваши прелестные ротики на замке. Особенно тебя, Жози, — Беатрис бросила косой взгляд в сторону третьей фрейлины.
Та лишь закатила глаза.
— Мы будем немы как рыбы, дорогая. Так что там вчера ночью произошло?
Вторая фрейлина тяжело вздохнула, на мгновение прикрыв глаза и прислушиваясь к барабанящим по стеклу каплям дождя. За окном негромко громыхнул гром, эхом разносясь по всей комнате.
— Мой милый Лорент вчера развлекал меня до поздней ночи, — фрейлины весело захихикали, а Беатрис обреченно вздохнула. — Беседами, дорогие мои, он развлекал меня беседами.
— Слышали мы, как вы «беседуете», — ухмыльнулась Жозефина. — Но поверь, мы тебя не осуждаем. Женщина в твоем возрасте только расцветает, а граф ла Фурньо, увы… давно завял.
— Главное, что ты не растерялась, — вставила свое слово Констанция. — Молодой Лорент наверняка весьма умел в обращении с женщинами.
Катру-Келюс лишь кивнула и выжидающе уставилась на Беатрис.
— Что ж… Раз все высказались насчет моего положения, то позвольте продолжить, — с ноткой раздражения в голосе заговорила та. — Когда Лорент покинул мои покои и отправился в свое поместье, то на главной лестнице стал свидетелем весьма занимательной сцены. Это, конечно, прозвучит весьма… весьма необычно, но он утверждал, что видел как конвой гвардейцев во главе с де ла Туром завели во дворец Франсин.
— Франсин? — бессовестно рассмеялась Жозефина, запрокинув голову. — Он определенно обознался. Возможно это ты так вскружила голову, что ему начало мерещиться всякое?
Ла Фурньо демонстративно отвернулась.
— Наша милая пятая фрейлина вчера была в своих покоях. Я лично видела как Женевьева носилась с тряпками и водой. Судя по всему, купала свою обожаемую госпожу, — добавила невозмутимым тоном госпожа Дюваль. — Возможно он, как говорит Жози, обознался?
— Нет. Определенно и точно — нет!
— Ох, успокойся, дорогая. Иначе морщины не заставят себя ждать, — захлопотала Констанция и услужливо протянула Беатрис чашечку, что стояла на изукрашенном цветами блюдце. — Вот, лучше выпей чаю. И расскажи все до конца.
Вторая фрейлина кивать не стала, но чай все же взяла. И, сделав глоток, продолжила рассказ:
— Лорент тоже подумал, что увидел что-то не то. Эта девушка ведь похожа на госпожу Леру как две капли воды. Он отошел в сторону, когда конвой поднимался по лестнице, но уходить сразу не стал. Все-таки, кое-чему он у меня научился.
— Это чему же? — хмыкнула Жозефина, упираясь локтями в колени и наклоняясь поближе к столу.
— Внимательно слушать, — горделиво ответила Беатрис, снова приложившись к чаю.
— И что же он услышал, дорогая? — спросила уже Констанция.
— Что это была сестра нашей светлейшей княгини, собственной персоной! Один из гвардейцев ляпнул: «добро пожаловать домой, ваша светлость. Княгиня приказала доставить вас в детскую. Должно быть, вы будете рады снова оказаться там. Столько воспоминаний!», — проговорила она нарочито грубым голосом, стараясь походить на мужиковатого гвардейца.
Катру-Келюс присвистнула, а Дюваль лишь нахмурилась.
— Неужели Сильвия-Анна вернулась? — словно бы у самой себя спросила первая фрейлина, закусив губу.
— Боги… Ее ведь никто никогда не видел, — прошептала третья фрейлина. — Насколько мне известно, эту бестию изгнали еще в далеком детстве.
— Тш-ш-ш, Жози, — шикнула Беатрис. — Об этом в стенах дворца не говорят.
— Теперь уже, наверное, можно и поговорить? Вот же… Вернулась все-таки, — фыркнула Жозефина. — Теперь начнется.