Теперь пришла очередь Франсуазы смущаться. Она неловко смела пряди волос, что упали ей на плечи и поплотнее запахнула края своей накидки. Сделав несколько шагов вперед, она осторожно подхватила под локоть Детлаффа и увлекла его за собой. Галерея после заката пустовала, вокруг не было ни души, и только звук их шагов отражался от мокрой балюстрады. Внизу лежал Боклер, мерцая мягкими вечерними огоньками.
— Прошу вас, давайте пройдемся, пока я окончательно не замерзла, — улыбаясь, попросила фрейлина.
Вампир был не против. Он лишь накрыл девичью руку своей и неторопливо двинулся следом. Да, рука Франсуазы в и самом деле была ледяной. Наверное, они выбрали не слишком удачный вечер для прогулки, но, может быть, оно и к лучшему? Закончить день в покоях госпожи Леру, согреваясь у камина бокалом вина и приятной беседой, было для него пределом самых смелых желаний и надежд.
— Знаете, — снова заговорила она, заставляя Детлаффа чуть склонить голову в ее сторону. — Как вы смотрите на то, чтобы немного прогуляться, а затем завершить наш вечер за бокалом вина в моих покоях?
Ван дер Эретайн встрепенулся, удивленно взглянув на Франсуазу, а та, сообразив, как двусмысленно прозвучало ее предложение, поспешила исправиться.
— Боги! Не думайте ничего такого! Просто… просто там есть камин и нам не придется мерзнуть в сырости. А еще вино, и… И я могу вас чем-то угостить, а еще… Еще показать свои картины, и…
— Не волнуйтесь, госпожа Леру, — мягко улыбнулся Детлафф. — Уверяю вас, я ничего такого не подумал. И судя по вашим холодным рукам, нам в самом деле не стоит слишком долго гулять. Я не прощу себе, если вы схватите простуду.
Фрейлина облегченно выдохнула и улыбнулась, прислушавшись, как тихо шуршит ее платье при ходьбе. Это удивительным образом ее успокоило.
— Так причудливо и странно, что мы с вами вполне осознанно пренебрегаем правилами этикета. И как хорошо, что этого не видит моя матушка! Она была бы в ужасе. По ее мнению, приличная дама не должна прикасаться к мужчине, если только не в танце или во время приветствия, — девушка весело рассмеялась.
Детлафф не знал причины таких ограничений, но девушку это явно забавляло.
— Вас это смущает? — предположил он, стараясь выглядеть непринужденно, но поведение Франсуазы сбивало с толку. Хотя, наверное, он должен был уже привыкнуть к этому.
— Ох, что вы? — небрежно махнула рукой фрейлина. — Конечно, нет. Порой так хочется отступить от всех этих норм… правил… традиций, и быть обычным человеком. Раньше мне удавалось это сделать только в закрытой комнате, и обязательно так, чтобы никто не видел. Но с вами… С вами мне хочется быть непринужденной, порывистой и… живой? Сбросить все эти маски и быть простой девушкой.
Вампир внезапно сжал руку на пальцах Франсуазы, что лежали на его предплечье, и нервно облизнул губы. А что, если он признается ей? Вот прямо здесь и сейчас. Просто посмотрит в глаза и скажет, кто он есть на самом деле. Оттолкнет ли она его? Или наоборот — примет? А если оттолкнет, то что он сделает тогда? Просто уйдет, даже не попытавшись побороться за нее? И сможет ли он рассказать о своих чувствах? Вот только были ли эти чувства истинными? Не пытается ли он заменить одно другим? А если это только глубже затянет его в этот страшный омут, в который его начала тащить Рена? Вопросы кружились в голове сумасшедшим хороводом, а ответов он не знал.
Детлафф и сам не заметил, как остановился. Не заметил обеспокоенного взгляда Франсуазы и не почувствовал, как ее рука на его предплечье дрогнула. Она лепетала что-то, но он не слышал ее. Кажется, она вздумала просить прощения. Но за что? Ведь она так была добра к нему, так искренне радовалась их встречам и говорила, что ждала их особенно сильно. Она ведь ничего не сделала, чтобы просить прощения. А слова… Как говорил Регис, порой это всего лишь слова. Даже Ренаведд позволяла себе говорить о многом. И что осталось после ее слов в итоге? Совершенно ничего, не считая пустоты и необъяснимой тоски. А еще… Еще он почему-то так и не смог забыть то чувство, когда ощутил хрупкое горло в своей руке и увидел в ее глазах неподдельный ужас и страх. В тот раз она боялась не его. Она боялась собственной смерти. Придя к такому выводу, вампир невесело хмыкнул. Надо же, как чудно̀. Бравая атаманша, бандитка и интриганка боится умереть. Кто бы мог подумать!