Детлафф ничего не ответил. Только коротко кивнул и подошел к камину. Сам он тоже не был большим мастером, но тем не менее, кое-что умел. Например чиркнуть кресалом и добыть искру, а еще уложить дрова поудобнее и сначала поджечь сухие щепки, чтобы те добротно разгорелись. Франсуаза, тем временем, озаботилась бокалами и бутылкой вина. Однако Детлафф скорее предпочел бы сбежать, нежели пить и вести непринужденные беседы. Он уже жалел, что вообще затеял этот разговор, и, сидя перед огнем на корточках и шевеля кочергой разгорающиеся дрова, раздумывал, как бы понепринужденнее прервать визит.
Бокалы негромко звякнули о деревянную поверхность столика, и звук этот прозвучал так резко в плотной тишине комнаты, что заставил вампира отпрянуть от уже разгоревшегося камина и обернуться. Госпожа Леру, проявляя должное гостеприимство, принялась наполнять их вином, то и дело поглядывая на явно стушевавшегося мужчину. И судя по его странному виду, он совершенно и точно был растерян.
— Позвольте задать вам вопрос, Детлафф, — понимая, что молчание затянулось, начала разговор фрейлина.
— Спрашивайте, — незамедлительно ответил тот.
— Сперва присаживайтесь. Угощайтесь вином.
Он сел, но тянуться к бокалу не спешил. Разве что позволил себе расстегнуть верхние пуговицы сюртука и стянуть с рук опостылевшие перчатки.
— Скажите, как вы стали вампиром? Вас кто-то укусил? Вероятно, кто-то весьма могущественный? — обхватив свой бокал двумя руками, Франсуаза тут же пригубила вино, больше для смелости.
— Нет. Я родился таким, — сложив на стол перчатки, Детлафф сцепил руки в замок и уперся локтями в колени, ссутулившись.
— Родились? — удивленно вскинув брови, переспросила фрейлина. — Но в книгах я читала, что…
— В книгах много ерунды написано, госпожа Леру. Не верьте ни единому слову, что прочитаете в них о существах, подобных мне. Более того, даже ведьмаки, не так сведущи в данном вопросе как хотелось бы.
— Признаться, я все еще не до конца верю в то, что вы мне сказали. Вампир… На самом деле, я думала, что вампиры более, как бы выразиться… кровожадные? А вы за все время нашего знакомства так и не попытались укусить меня. Хоть и были весьма близко, — она невольно провела ладонью по своей шее, словно прикрываясь.
Детлафф только тяжело вздохнул и покачал головой.
— Я не пью человеческую кровь. И вообще не пью кровь.
— Вы, должно быть, чем-то больны? — ахнула фрейлина тут же приложив пальцы к своим губам, явно задумавшись о том, что сказала лишнее.
— Нет, — усмехнувшись, качнул головой вампир. — Я совершенно здоров. Четких правил на этот счет у меня нет, но есть некие убеждения.
— Понимаю… Значит, меня вы съесть не собираетесь?
Детлафф удивленно вскинул брови и, кажется, даже немного напрягся.
— Нет. Конечно, нет.
Фрейлина лишь коротко кивнула и принялась неторопливо расхаживать перед столиком. Постучала пальцами о хрустальный бокал, задумчиво пожевала нижнюю губу, но решиться еще что-либо спросить у нее не получилось. Да и вопросы что-то не приходили в голову.
От камина шло приятное тепло, даря такой необходимый сейчас уют и призывая немного расслабиться. Негромко, но грустно вздохнув, Франсуаза подошла к закрытому балкону и взглянула в огромное окно, всмотревшись в небо. От туч не осталось и следа, а луна, что так любила украшать собой темно-синее небесное полотно, теперь вовсю хвасталась своим единственным округлым боком. И он светил так ярко, оставляя жемчужно-белый ореол, что не засмотреться на него было невозможно.
Раньше она читала о вампирах лишь в книгах и бульварных романчиках. Там они были такими… романтичными, но вместе с тем и кровожадными. Такими загадочными и ужасно харизматичными, такими притягательными. Они не оставляли дамам и шанса, заставляя тех бесповоротно влюбляться в них. Но на деле все оказалось куда прозаичнее. Или просто ей достался такой вампир, который постоянно хмурится, предпочитает молчать и выглядит как самый настоящий мизантроп? Харизмы в нем не было и капли, зато таинственность окупала это с лихвой. Он был своеобразным, весьма выделялся среди множества других мужчин, и, пожалуй, для Франсуазы этого было достаточно, чтобы проникнуться к нему симпатией. Тяжело вздохнув, она снова приложилась к бокалу, смочив губы в вине. Если верить всему, что сказал господин ван дер Эретайн, то выходило, что она — пятая фрейлина ее сиятельства — сейчас заперта в собственных покоях с весьма могущественным и опасным существом. Вот только ей совсем не было страшно. Как же так вышло? Все инстинкты почему-то молчали. Наверное, потому что она верила Детлаффу. Верила в то, что он не пьет человеческую кровь, верила, что он не причинит ей вреда. И если посмотреть на всю эту странную ситуацию с другой стороны, то у него была уйма шансов затащить ее — беззащитную и слабую девушку — в любой из переулков, а затем кровожадно убить. Но он этого не сделал. Более того, теперь многое встало на свои места, и странностям в поведении господина ван дер Эретайна нашлось вполне понятное объяснение. Теперь Франсуазе стало стыдно за то, что она пичкала его печеньем и вином. Но она ведь хотела, как лучше! К тому же, тогда она даже и не подозревала ни о чем таком. А он ел, зеленея от вкуса и того, что его организм, скорее всего, вообще не способен принимать такую пищу. И все для того что не обидеть ее и сделать ей приятно. И как после такого поступка можно подумать, что он может угрожать ее безопасности? А как он целовал ее в саду… От этих воспоминаний кожа на руках и спине покрылась мурашками. Потенциальных жертв так определенно не целуют. Так что, может быть, прекратить думать о плохом? Да и кто сейчас без странностей?