Детлафф был озадачен. Он пытался понять, чем он вызывал это возмущение. Ведь он всего лишь не хотел быть навязчивым, наоборот — хотел освободить Франсуазу от мук выбора, решив все сделать самому. Ведь это же так очевидно!
— Госпожа Леру, я не уверен, что понимаю, — честно признался он, но от двери отходить не спешил.
— Как удобно прикрываться своей неспособностью понять людей, господин ван дер Эретайн, — фыркнула она.
Он опешил. Всегда добрая, сдержанная и участливая, госпожа Леру теперь была сама на себя не похожа.
— Я… Я так ждала этот вечер. Предвкушала нашу встречу, готовилась, волновалась, особенно после того, что произошло между нами в саду. Я так хотела признаться вам в своих симпатиях, а вы… — она внезапно задохнулась от возмущения. — А вы все портите!
— У меня и в мыслях не было все портить, госпожа Леру, — сам не понимая почему он начал оправдываться.
Подумать только, одним своим взглядом и тоном она заставила его судорожно подыскивать хоть какие-то причины, которые смогли бы оправдать его поступок. Ведь до этого момента он совершенно точно был уверен, что все сделал правильно! А теперь уверенности не было.
— Но вы это сделали, — уперев руки в бока, Франсуаза горделиво вздернула свой острый подбородок. — Ваш поступок оскорбил меня, господин ван дер Эретайн, — она театрально вздохнула и выжидающе взглянула на него. — Вы сделали мне такие удивительно приятные комплименты, а теперь хотите просто уйти! Я и не ожидала что вы… Что вы так трусливы. Ведете себя, словно влюбленный мальчишка, который подбросил любовное письмо и сбежал.
К изумлению Детлаффа, слова Франсуазы совершенно не вызывали в нем раздражения или злости. Ведь скажи ему такое Ренаведд, он наверняка бы вспылил и… И кто знает, чем бы все это закончилось. А тут все было иначе. Наверное, дело в интонации и взгляде. Пусть фрейлина и была, по ее словам, оскорблена, но она смотрела на него все с той же теплотой, которая читалась в ее взгляде с самого первого дня. И сейчас он чувствовал что-то новое, непривычное. Словно какой-то незримый позыв к действиям. Ему отчаянно захотелось показать, что он тверд в своих намерениях, что он не собирается отказываться от своих слов, и что он совсем не мальчишка.
— Я не мальчишка, госпожа Леру, — нахмурившись ответил вампир.
— Ну так докажите мне, что вы мужчина, Детлафф. Сделайте же хоть что-то! Пока я слышу от вас одни лишь слова, которые, возможно, намекают на ваши чувства. А, возможно, и нет. — воскликнула Франсуаза. — Я решилась пригласить вас в своих покои, а вы… Вы бессовестно пытаетесь сбежать, и…
Ван дер Эретайн вдруг растворился в воздухе, заставляя фрейлину замолчать и испуганно осмотреться по сторонам. Она застыла и бестолково вертела головой, пытаясь понять, помутился ли у нее разум, или мужчина, что стоял перед ней, в самом деле исчез.
— Г-господин ван дер Эретайн… — несмело прошептала девушка в пустоту. — Д-детлафф… вы здесь?
Но ответом ей была тишина, которую нарушали лишь треск дров в камине и завывающий ветер за окном, что неистово бился в стекла. Вот только Франсуаза совершенно не заметила в полутьме, как вокруг подола ее платья сгустилась тень. Эта тень поднималась все выше, обволакивая тело девушки. Заставляя ее вздрогнуть и обернуться. Она снова осмотрелась по сторонам, обхватила себя руками. На мгновение ей показалось, что она ощутила чье-то дыхание на своем плече, которое тут же отозвалось гусиной кожей. Наверное, ей не стоило говорить все это вампиру, но что сделано — то сделано. В конце-то концов, он ведь обещал, что не причинит ей вреда.
А затем она отчетливо почувствовала легкие прикосновения к своей спине, затем к предплечьям, плечам. Дымка вокруг нее сгустилась, и она только теперь поняла, что это, должно быть, и есть господин ван дер Эретайн. Страха снова не было, а только радостное предвкушение. Ведь если это он, то ей нечего бояться. Смущенно улыбнувшись, Франсуаза едва заметно поежилась, когда что-то коснулось коротких вьющихся волосков у самого уха, а затем переместилось на подбородок, заставляя затаить дыхание и прикрыть от удовольствия глаза. Она определенно и точно чувствовала руки Детлаффа, но совершенно не видела их. Но если только представить, что это делает с ней именно он, а не нечто туманное и неосязаемое, то все становится на свои места.