— Раз вы так довольны мной, господин доктор, то, надеюсь, вы не откажетесь выдать мне свидетельство о моей пригодности к брачной жизни.
Тормелен оборачивается и глядит на него с каким-то особым выражением, которое можно понять как сожаление.
— Само собой разумеется, — говорит он уже у раскрытой двери, — все результаты осмотра будут вам выданы в письменном виде.
Хеллер не ожидал такого финала, у него возникает ощущение, что рот его наполняется горькой, вяжущей жижей, какая скапливается в курительной трубке, он делает вид, что не замечает руки, которая протягивается ему, правда, невнятно, а так, словно бы на всякий случай, и сгибается в поклоне, который ему тут же кажется чересчур подобострастным.
Он так нежданно, так внезапно очутился в приемной, что поначалу даже не находит слов, чтобы обратиться к Шарлотте, которая на своем командном мостике изображает чрезвычайную занятость, склоняясь то над ящиками с медицинскими картами, то над пишущей машинкой. Да, плащ, ему надо бы прежде всего взять из приемной свой плащ, хотя бы потому, что там нет уже ни одного свободного стула; все ожидающие пациенты пристально глядят на него, стараясь что-то уловить в выражении его лица, быть может надежду на благополучный исход своих собственных опасений.
— Видишь, Шарлотта, все обошлось вполне благополучно, — говорит Хеллер, — зато мне теперь нечего тревожиться.
Он кажется себе сейчас куда более низкорослым и хлипким, чем был, когда пришел. Шарлотта же, напротив, стала еще более недосягаема на своем командном мостике, и под этой надежной защитой, в полной безопасности, она может себе позволить невыносимо медлить с ответом.
— По твоему виду не скажешь, что ты так уж всем доволен, — говорит она, бегло окинув его взглядом.
— Я? Меня во всех отношениях успокоили, я в полном порядке, получу еще письменное заключение, так что меня можно в известном смысле поздравить.
Чтобы сократить расстояние между ними, он подходит вплотную к высокому ящикообразному пульту, следит, забавляясь, за суетливой деятельностью Шарлотты, которой она пытается отгородиться от него, поворачивает голову вправо и влево, как болельщик на соревнованиях по теннису.
— Ты меня нервируешь, — говорит Шарлотта, — разве ты не видишь?
— Я? — удивляется Хеллер, изображая на своем лице невинное восхищение. — Я только с восторгом наблюдаю за работой модели мозговой клетки, механического мозга если я смею так выразиться.
— Не будь таким высокомерным, Янпетер, я знаю, как ты относишься к моей работе. Мало того, что ты пришел? Ты что, ворвался сюда, чтобы меня скомпрометировать?
Она прощается со стариком тоном доброй знакомой и желает ему скорейшего выздоровления.
— Послушай, — говорит Хеллер, — я хочу сделать тебе одно предложение: отложи-ка ты все эти карточки, надень пальто и пойдем со мной. Пойдем со мной, Шарлотта.
Шарлотта без удивления поворачивает к нему лицо, оценивающе и даже с каким-то печальным недоумением смотрит на него, словно она ожидала если не буквально этого, то какого-нибудь подобного предложения, некоего решения, которое — она это чувствовала — в нем еще не созрело, когда он так неожиданно появился здесь.
— Зачем? — тихо спрашивает она. — Чтобы снова говорить, только говорить. Да и как бросить работу?
— Ее может делать кто угодно, — говорит Хеллер, застегивая плащ. — Уж не думаешь ли ты, что ты незаменима?
— Нет, но я знаю, что мне надо делать.
Хеллер прислушивается к звукам, которые доносятся из кабинета врача, — какое-то прерывистое веселое блеяние. Должно быть, пациент боится щекотки, думает Хеллер. Он опирается обеими руками на ее неприступный пульт и повторяет свое предложение. Но Шарлотта, склонившись над карточками, качает головой. Отступая к дверям, он осведомляется, встретятся ли они сегодня поздно вечером, как было договорено, и она, сперва нерешительно пожав плечами, тотчас спохватывается и говорит, что они ведь уже встретились и этого, наверно, достаточно. И тогда, не очень разочарованный, он спрашивает, когда же он наверняка сможет застать ее дома. И Шарлотта долго соображает, прежде чем сказать, что в ближайшие дни она не может назначить точного времени. Хеллер и это предвидел, но все же ждет, чтобы она с ним попрощалась — я ведь сказал «до свидания» или..? — потом поднимает воротник плаща и уходит.