***
Слышишь, кто-то внутри тебя говорит «Проснись!»,
маленький мальчик, вынужденный играть в жизнь.
Пятничный вечер. Ворох незаконченных дел. Сегодня опять допоздна, с головой погрузившись в таблицы и сверку. В офисе почти никого. Слабые щелчки по клавишам где-то в соседней кабинке, шум работающих кондиционеров на стенах и кулеров на системном блоке под офисным столом. Затёкшая спина и онемевшие ноги. Андрей встал, немного потянулся. Подошёл к вешалке с чёрной сумкой на крючке. Достал личный телефон. С десяток пропущенных от неизвестного номера. Не знакомый код. Не Московский. Очередной звонок.
- Да?
- Андрей, алло! Андрюш, ты? Андрюш, беда случилась.
- Алло, тёть Зин, Вы? - призрак прошлого, школьная подруга мамы.
- Я, Андрюшка, Я. Ты только не торопись, послушай. Валера в больнице.
Допился, старый дурак.
- Что-то серьёзное?
- Да, Андрей, да... В реанимации. Нужно в областную поликлинику перевезти, ты ведь знаешь, как у нас тут с врачами.
- Знаю... Теть Зин. От меня-то что нужно? - знает он, что нужно, но не хочет становиться инициатором.
- Помощь нужна, Андрюш. Вы поссорились, я знаю, он переживал сильно. Умный человек, а позвонить так и не додумался. Ты-то хоть дураком не будь, приезжай, не поможешь, так хоть отца поддержи.
- Чем я его поддержу? Тёть Зин, у него одно лекарство.
- Ты о чём, Андрей? Бросил Валера пить. Уже года два как бросил.
Стыд. Злость. Растерянность.
- И не позвонил?
- Не злись на него, знаешь же отца своего.Не хуже тебя, упёртый весь.
- Знаю. Слушайте, я постараюсь... Нет. Приеду, как только смогу. Сейчас деньги нужны?
- Какой же ты молодец, Андрюш. Давай я тебе лучше номер Геннадия Карапетовича, заведующего поликлиники дам, он всё получше меня объяснить сможет.
- Смску тогда пришлите. Спасибо вам, тёть Зин.
- Ой, пришлю, Андрюш, пришлю, ты только не задерживайся. Пока, дорогой, ждём тебя.
- До свидания, тёть Зин.
Что-то внутри натянулось, напряглось, тяжёлым грузом упало на плечи, повалив в рабочее кресло. Цифры в таблице на мониторе перед ним внезапно обессмыслились, превратились в пустые символы. Всё пространство вокруг навалилось прозрачной, чуждой стеной. И внезапная мысль поразила безысходностью. Если отца не станет, в этом мире Андрей останется совершенно один. И какой прок жить в этом жутком одиночестве?
***
Поразительная живучесть для столь пустой натуры,
Цепляться за малейший смысл, ради ещё одного дня.
В областной поликлинике помогли лишь на время. Проведённая операция дала отсрочку на очередной сбор средств, в столицу, к лучшим специалистам. А пока, десятки тысяч на лекарства. Взятый за свой счёт отпуск кончился, заботами об отце пришлось заниматься удалённо, это не сложно, только успевай переводить средства.
Отец сильно постарел. Лёгкие пролысины на висках с момента их последней встречи превратились в солидную лысину. Глубокие морщины впадинами рассекли высокий лоб, и глаза... Глаза как-то потускнели.
Но он крепился.
В момент встречи пытался сдержать эмоции, но как только Андрей произнёс банальное «Привет, пап», мужчина разрыдался. Обнявшись, пожав друг другу руки, воссоединившиеся родственники, преодолев возникшее поначалу неловкое молчание, страстно и без остановки проговорили подряд с пару часов, пока медсестра уже в третий раз не потребовала Андрея покинуть помещение, сославшись на необходимый отдых и скорые процедуры.
Он почти всю неделю провёл рядом, сначала в местной поликлинике, а позже и в областной. С трудом выцепив ещё пару дней на работе, первым посетил отца после операции.
Как много времени он упустил! Как много любви скопилось в нём! Глупая обида оказалась лишь натянутой плёнкой, разорвавшейся при первой же встрече. Отец ругал себя за слабость, за упрямство, просил прощения, убеждал, что всё, что осталось у него, когда он потерял работу, это жена и сын, ответственность за которых требовала от него решительных действий, а он всё никак не мог найти дело, способное обеспечить им счастливую жизнь. Запутался, а когда любовь всей его жизни нуждалась в нём больше всего, он просто не смог ничего сделать. Возненавидел себя и чуть не потерял главное... Андрея.
Деньги таяли.
Накопления сгорели на глазах, и Андрею пришлось выбирать, либо кредиты, либо жизнь отца. Это и выбором-то назвать нельзя. Удалось выгодно продать машину, часть вырученных средств ушли на погашение кредита, остальное на перевозку родителя в столицу. Коллеги помогали по возможности, но всего этого хватало только на лекарства. Операция требовала гораздо больше.