- Знал отца его, Валерия Семёновича, хороший человек был. Историк. Очень интересный собеседник. Два месяца как скончался.
- Так это он из-за отца запил? - с горечью догадалась Света.
- Не знаю, Светочка. Может и из-за отца. Я когда с ним последний раз общался, тот из Москвы приезжал, помог отца в областную клинику перевезти, а там, вроде и до Москвы довёз. Но там случай очень тяжёлый...
- Спасибо, Геннадий Карапетович. - тихо отозвалась Светлана.
- За что, Светлана Павловна? - хмуро сгустив брови, спросил мужчина.
- За то, что рассказали. Я ведь знала, что никакая он не пьянь, что на него...
- Оставь, оставь при себе эти сплетни, Свет. Вижу я, тревожишься за него, потому рассказал. О других пациентах не забывай, поняла? Вот и хорошо, ступай давай, работай.
***
Даже зрячему порой нужен проводник,
в особенности, если разум его погружён во тьму.
Что ей нужно? Кружится, глупая, как пчела. Что-то спрашивает... Какая разница? Выжил, значит не пора ещё. Да только толку то? Никого ведь в жизни не осталось. Ничего. Всё что делал, всё чего добился, все с кем общался... Всё позади, безвозвратно. Ладно работа, чёрт с ней. Коллеги, машина, квартира, долги. Пусть всё забирают, не нужно оно ему. А нечего с него будет взять, так пусть хоть прибьют...
Вот мёртвых... Мёртвых не вернуть. И эта гарантированная данность буквально манила его. Его точно не вернут, никаких долгов, никаких необходимостей. Да только что-то внутри говорило: «И в смерти есть подвох».
Как-то днём девчонка неожиданно заявила.
- Не возражаете, если я вас нарисую?
Он промолчал. Продолжил смотреть на зелёные кроны тополей за окном.
- Спасибо! - радостно поблагодарила она, со скрипом подвинув стоящий у двери стул поближе к кровати Андрея, достав из нагрудного кармана карандаш, и принявшись что-то рисовать на белом листе, прикреплённому к картонному планшету в руках.
А он, глупый, надеялся, что после того, как соседа по палате выпишут, сможет побыть один.
- А если я хочу побыть один? - сказал он всё так же не глядя на рисующую девушку.
Она промолчала. Андрей повернул голову и заметил белые наушники в ушах медсестры. Поймав его взгляд, она улыбнулась краями губ, но рисовать не прекратила. Он отвернулся.
Впервые за долгое время он вспомнил о долгах, о работе, о брошенных коллегах. Он ведь подвёл фирму. Был вынужден, но всё же подвёл. Груз ответственности встревожил сознание и, к своему удивлению, эта тревога порадовала мужчину.
Деревья за окном пошатывались на ветру. Из приоткрытой форточки доносились гарканье грачей, чьи-то разговоры, скрип высоких тополиных стволов. А совсем рядом тихие биты и чирканье карандаша по бумаге.
- Долго ещё? - спросил он, забыв о том, что девушка его не слышит. Улыбнулся своей глупости.
- Наконец-то! - раздался радостный голос медсестры.
- Что? - тревожно спросил Андрей.
- Вы улыбнулись! Впервые за почти три недели. Я уж подумала, что вы вовсе разучились.
- Да я и сам... Признаться...
- Ну ничего, мы вас научим. У нас конечно, не цирк, но смех полезен для здоровья, поэтому включён в обязательный список оздоровительных процедур.
Андрей не нашёлся что ответить.
- Вы дорисовали? Можно посмотреть? - сказал он, протянув руку к планшету.
- Нет! - резко ответила девушка, прижав рисунок к груди. - Это ещё набросок, нужно доработать!
- И сколько времени на это уйдёт?
- Может и вообще не получится ничего.
- Значит, зря я позировал?
- Вот ещё глупость! Конечно не зря, не переживайте. Ой, что-то я совсем засиделась! Анастасия Григорьевна голову отшибёт, вы уж простите, но я побегу...
- Посто... Постойте, - вымолвил Андрей, удивившись самому себе. - Слушайте, а вы придёте ещё?
- Конечно, ваша палата ко мне привязана.
Андрей взволновался.
- Нет, я о другом. Светлана, да? Вы посидите здесь ещё, как-нибудь потом.
- Ах, вы об этом... Не переживайте, я же должна закончить набросок, - улыбаясь подбодрила его она.
- Я буду ждать, - сказал он и понял, что и вправду будет ждать.
- Всё, не скучайте!
Андрей приподнялся с кровати, бинты на груди натянулись, а сломанные рёбра больно заныли. Не торопясь подошёл к окну. Посмотрел вниз. На лавочках сидели больные с посетителями, что-то обсуждали, смеялись. Кто-то прогуливался по вымощенным тропинкам вдоль жёлтых и красных клумб. Мужчина коснулся лица руками, протирая глаза. Небритые щёки неприятно кольнули ладони. Он подошёл к тумбочке и достал выключенный телефон. Как только тот включился, набрал номер единственной близкой знакомой в городе.