Сначала Ира говорила немного деревянным голосом, но потом пришла в себя и уже свободнее повела подробный рассказ от печки — как пришла к нам в IFC, кто с ней работал, как выбрала Исмаила, как готовилась, как летела, как ее встретили…
Я опять услышала, что Исмаил говорит по-русски, что учился здесь когда-то. Письма свои к Ире он подписывал Исмаил Хасан, так и вызов был подписан, но по-настоящему его зовут Исмаил ибн-Масуд Бадр. Его домашнего адреса она не знает, как и адреса заведения. Помнит, что было написано на углу здания, и может изобразить…
Она нарисовала несколько непривычных букв толстым фломастером на чистом листе, нахмурилась, добавила где-то пару точек. Женя в это время наклонил камеру к столу и что-то там повертел на объективе. Ира повернула свой лист. Дима — он смотрел не на Иру, а на экран телевизора, где было видно то, что снимает камера, — поднял большой палец. И правда, надпись была видна очень резко и разборчиво.
— Самым страшным было… начало работы, первый раз… и еще обучение… Нет, я не буду останавливаться на деталях моей жизни в публичном доме, потому что они неважны для той цели, с какой производится эта запись. Если когда-нибудь по этому делу начнется следствие, я расскажу все, что потребуется, представителям прокуратуры. Хочу только назвать нескольких людей из числа посетителей, которых приводил сам Исмаил…
Она долго перечисляла восточные имена и фамилии — и не только восточные, были там и французские, и немецкие, и английские. И еще она назвала нескольких девушек, которых тоже заманили туда обманом.
— Мне говорили, что у Исмаила не один публичный дом, а много и что в некоторых есть другие девушки из стран СНГ — их там называли «русские», но сама я с ними не встречалась. Мне называли имена Наташа, Соня и Кармен, но это могут быть просто клички, а настоящих имен я не знаю. Меня тоже там звали Ирэн…
С видимым облегчением она перешла к побегу и пребыванию в посольстве — пока не появился в рассказе третий секретарь Юрий Дмитриевич Кучумов во всей красе…
А потом Ира подробно рассказала о нападении на шоссе. Дима эту историю слышал от нее впервые, хоть и знал от меня, поэтому пару раз останавливал запись (Ира каждый раз объявляла: «Остановка записи», а потом «Продолжение записи») и просил припомнить детали. Так появились описания нападавших, их лиц, фигур, одежды и автомобиля.
И наконец последовала заключительная фраза:
— Я не собираюсь по собственной инициативе делиться этими сведениями с посторонними лицами, кроме упомянутых мной в начале людей, которым я доверяю, или представителей органов правосудия. Однако, если со мной что-то случится, то считаю, что виновным будет генеральный директор многоотраслевой фирмы «Татьяна» Манохин Евгений Борисович и его жена Кучумова Валентина Дмитриевна, а непосредственными исполнителями — подчиненные Манохина или нанятые им люди. Это — конец записи.
Глазок камеры потух. Ира сидела неподвижно, по щекам сползали две слезинки.
Женя шагнул к ней, протянул к плечу вздрогнувшую руку.
— Ира… Как же ты настрадалась!
Она прижалась щекой к его руке — лицо сморщилось и слезы хлынули по-настоящему.
Я оглянулась на Диму, он кивнул. Мы забрали сумки и ушли, тихонько защелкнув за собой дверь.
Глава 34
НОВОСТИ
У меня дома телефон звонит нечасто, особенно после полуночи. Но в это бесконечное воскресенье звонок раздался в четверть первого.
— Ася, вы не спите?
Ира, перепуганная.
— Не сплю, не сплю! Что случилось, Ирочка?
Хотя мы уже засыпали, конечно.
— Ася, я сейчас маме позвонила, чтобы не волновалась, и она мне сказала, что тот журналист… Ну, про которого я тебе рассказывала… В общем, погиб он — тело вчера утром нашли.
— О Господи!
— Мама говорит, в газетах написано, умер в результате побоев. А люди говорят — его убили!
— Ничего себе!
— И еще сгорела редакция газеты, которая статью напечатала. В пожаре погиб главный редактор.
— Это тоже твоя мама сказала?
— Да ты включи телик! Любую городскую программу. Они только об этом и долдонят. Все фильмы поотменяли… Как тогда, когда этот московский, Листьев, погиб, перед самым моим отъездом.
— Хорошие новости ты мне сообщила…
— Я вообще-то позвонила спасибо сказать, что спрятали меня. А то бы не журналист этот, а я… И еще, — тут она стала говорить тише, наверное, чтобы Батищев не услышал, — спасибо, что с Женей меня оставили.