Выбрать главу

Танька из «Виолы» говорила, что Колесникова не знает, но имела дело с его нынешней фирмой. СИАМИ эти для «Виолы» выясняли разные секреты у конкурентов по бизнесу — шпионили, значит. За приличное, правда, вознаграждение. А вывели «Виолу» на СИАМИ те, кто сам их услугами пользовался. Рекламы эта лавочка не дает…

Еще Надя выяснила, что и «Арахна» когда-то прибегала к помощи СНАМИ — под видом независимого аудита они просматривали конторские книги и разные бухгалтерские мелочи в «Лаборатории дизайна». Потом «Арахна» купила «Лабораторию», а документы этого аудита как-то незаметно растворились в воздухе. И сами аудиторы тоже.

Оля, Танина подружка, рассказала, что делала для СИАМИ компьютерный набор уставных документов и прочих вещей, необходимых для открытия. Так вот, человек, который ставил везде подпись как директор, скоропостижно скончался в тот самый день, когда нотариус заверил банковскую карточку фирмы. Между прочим, за последний год там еще двоих сотрудников похоронили. Молодых.

О Господи! Во что ж это он вляпался?! А может, не так уж и вляпался? Он же там не просто мальчик — завсектором, может, это он сам их… Хотя — что такое завсектором в нынешней фирме? Может, у него двое подчиненных, а может, вообще весь сектор — он один…

Надя говорила и говорила. А я уже поняла, что в любом случае Колесников-то мой разлюбезный работает в самом клоповнике. И это при всем его благородном облике борца за справедливость!

Вот тебе, Анна Георгиевна! Какой-то козел тебе лапшу на уши вешает, а ты их развесила, чтоб больше поместилось! Поверила! И кому — шпиону поганому! Хоть бы уж на свою фирму шпионил, в интересах дела, чтобы конкурентов убрать. Тоже противно, но можно понять — бизнес есть бизнес, иначе не выжить.

Но за деньги кого-то валить, по заказу, кто больше заплатит…

И чем ты лучше, Вадим Андреевич, чем несчастная Ирка? Ту хоть силой заставили, а ты…

Значит, и ко мне ты пришел не просто так. Я тебе только как ключ к сейфу понадобилась. Очень удобный ключ ко всем секретам моей фирмы. Удачный такой ключик, сговорчивый, легковерный…

А между делом еще и удовольствие получить можно…

Но, оказалось, еще не все гвозди забиты в крышку моего гроба. Мало того, что Колесников использовал меня, он еще и нашей связью в интересах своего поганого дела чуть ли не хвастался! Как эти сведения к подружке моей попали — не знаю, откуда — тоже. Но с Надеждой я столько лет дружу, что верю ей безоговорочно. А она знает, что мне надо выкладывать сразу и все — не барышня, в обморок падать не стану.

Интересное кино получается… Вчера мы с тобой кое-что интересное выяснили и за это ты мне предложение сделал. А если и сегодняшние новости тебе пригодятся, что тогда? В Италию в отпуск повезешь? Диадему из бриллиантов подаришь?

Положительное подкрепление рефлекса! Паши дальше, лошадка, я тебя иногда кормить буду.

Да уж, порадовала меня подружка, нечего сказать. А с другой стороны — и хорошо. Узнала бы сама об этом через год — куда хуже было бы… Еще один, как мой бывший…

— Говорила я тебе, Аська, веди его к нам. — Голос Нади звучал укоризненно. — Я бы тебе без всякой разведки сказала, что он за человек… А так — ты расстроилась, и я за тебя тоже…

— Спасибо тебе, Надюшка.

— За что? Вон глаза уже на мокром месте.

— За то, что теперь правду знаю. А глаза — ерунда. У меня тушь водостойкая. Никто и не заметит.

— Слушай, Асик, давай выпьем чуть — тебе как лекарство, а мне за компанию!

— Я тут с тобой сопьюсь!

Умеет все-таки Надежда со мной обращаться.

— Вместе сопьемся, вдвоем веселей! И еще — сегодня я тебя домой везу.

— Это в честь чего?

— А так — блажь. Возьму сейчас у директора машину и поедем.

— По делу, наверное.

— Конечно, по делу, — Надя вздохнула. — По соседству с тобой контора есть одна. Мы там оборудование выписали. Сейчас проплата пошла — я платежку им отвезу и выберу, что надо. Доверенность уже выписана. Я, честно говоря, только тебя и ждала.

— Ну ладно. Поехали.

Надя и в самом деле подбросила меня к самому дому — я даже туфель замочить не успела.

Ну, Колесников, держись! Я не люблю издеваться над людьми, но ты меня довел.

Что-то ты запоешь теперь, когда я правду знаю?!