От всех этих разговоров праздничное настроение пропало окончательно.
Дима сразу это заметил, обнял меня за плечи:
— Ну, чего нахмурилась?
— Так…
— Что, расстроил я тебя такими разговорами? Ну, прости…
— Расстроил — не то слово! Да и не ты… Просто вдруг страшно стало, и настроение испортилось.
— Да? Значит, пора его, настроение то есть, чинить. Поехали домой. Обедать пора. После еды жизнь розовеет и на душе веселее становится.
И мы поехали домой. Наверное, у моего Колесникова какой-то дар — все время правым оказываться. Обед частично вернул хорошее настроение. А вечер убедил, что не все еще в нашей жизни так беспросветно.
Вот только квартира так и осталась неубранной. Нашлись более интересные дела…
Среди ночи я проснулась с чувством вины: совсем забыла о Танюшкиной свадьбе! Неудобно как! Ничего, не обидится — у нее тоже найдутся более интересные дела, чем гостей по головам считать.
Глава 19
МЮЛЛЕР, АРТУР МИТРОФАНОВИЧ
Евгений Борисович Манохин разбирал почту. Это, по идее, работа секретарши, но она уже свое проделала, и теперь директор просматривал корреспонденцию, пришедшую на его имя.
Заключения налоговой он внимательно прочитал — все в порядке. Надо будет в бухгалтерию отдать. Аудит — туда же.
Два письма — рекламки. Это заму…
Настала очередь факсов. Бумага заканчивалась — по краю рулона уже идет красная полоса… Поэтому на предпоследнее сообщение не сразу и внимание обратил.
Потом прочитал еще раз, затем еще. С виду обычное сообщение:
«Груз по договору 83/1 отправляется рейсом 58 Магомабад — Заполье завтра, 27.06. Сообщите получение в аэропорту».
Всего несколько строк…
Вот только договора с таким номером в «Татьяне» отродясь не бывало.
«Наконец-то, — подумал Манохин. — Теперь можно и меры принимать».
Он нажал кнопку:
— Ксюша, вызови мне Кононенко, будь любезна. И еще — занеси, пожалуйста, папочку, которую Лаврук сегодня прислал.
— Хорошо, Евгений Борисович.
Голос Оксаны никакая электроника не в состоянии испортить.
Несколько минут Манохин смотрел в стену. Нет, он не пытался сконцентрироваться на делах. Наоборот, мысли его витали очень и очень далеко от служебного кабинета.
Из сомнамбулического состояния его вывел скрип двери. В кабинет вошел Артур Митрофанович Кононенко.
Сотрудники его Мюллером называли. И были правы, хотя внешне этот Мюллер больше походил на Штирлица. Разве что был чуть моложе.
За свои сорок с хвостиком Мюллер столько фирм сменил, столько опыта и знаний приобрел, что людей видел насквозь, особенно партнеров по переговорам. А имея еще и некоторые связи в потусторонних структурах, с работой своей справлялся весьма эффективно и качественно.
Манохин доверял ему почти как себе. Почти.
— Вот, Артур Митрофанович, прочти…
Он протянул текст сообщения.
Мюллер прочитал, кивнул. Он никогда ничего не записывал. Память — это была половина его успеха, на свою память он всегда мог положиться.
— Когда выезжать?
Болтать Кононенко тоже не любил.
Манохин вытащил из папки, только что принесенной Оксаной, фотографию. Придвинул к Мюллеру. Тот присвистнул.
— Да, — согласился Евгений Борисович, — хороша. Ты там поаккуратнее. Твое дело — чтобы ни слова от нее никто не услышал… Да нет, домой она должна приехать здоровая, спокойная — но молчаливая. Ясно?
Мюллер кивнул.
— Командировки оформи. Сделай все как положено. Возьмешь в отделе переводов контракты, отвезешь в министерство. Пускай утверждают.
Мюллер снова кивнул.
— Все. Собирайся. По делу тебе ничего рассказывать не надо?
Мюллер отрицательно помотал головой — действительно, не надо. И так все понятно.
Нельзя сказать, что Кононенко свою работу любил. Нельзя и сказать, что не любил. Это было дело, которое он умел делать хорошо, потому он им и занимался.
Лишние инструкции в сегодняшней ситуации ни к чему. Разбираться придется на месте.
До Заполья машиной добираться никак не меньше шести часов. В Чураев из Махдена рейсов нет, потому груз и идет на столичный международный аэропорт.
И Артур Митрофанович пошел узнавать, когда прилетает рейс 58.
Компания авиаперевозок независимой державы, носившая игривое название «Аист», успела в свое время вырвать шерсти клок из бывшего «Аэрофлота», но с тех пор не сменила ни одного самолета. И по новым маршрутам летали все те же старенькие «Ту».
Вот одна из этих заслуженных машин выпустила шасси и ровно в пятнадцать приземлилась в столичном аэропорту «Заполье».