Но вот непонятно было, куда делись Коля с Витюшей… Крепкие ребята, надежные и везучие, до сего момента всегда выходили сухими из воды… Непонятно это было до тех самых пор, пока он не прошел эти несчастные пятнадцать метров до места, где раньше стояла «Волга».
Ребята были там.
Витюша… Еще в давние афганские времена Мюллер насмотрелся огнестрельных ранений. Да, тут врачам делать нечего. Витюша, Витюша, верный парень… Ну как рассказать про такое Лидочке его, пацану шестилетнему? Кто теперь достроит дом на Черногузовском склоне? С такой любовью, старанием Витюша его лепил, все сам, своими руками золотыми… Надежный парень был Витюша. Ну, не сказать друг — но проверенный, верный…
— Король! — хрипло прозвучало за спиной.
Кононенко резко развернулся, Коля! Живой! Пока еще живой — ноги и низ живота все в крови.
— Коля!
Кто вырубил ребят? Неужели эта девка, за которой генеральный послал?
— Коля! Ты как?
— Хреново, Король… Думал, совсем истеку… пока не увидел, как ты встаешь…
— Сейчас, Коля, сейчас, в машине аптечка есть…
Артур Митрофанович кинулся к «мерседесу». Аптечка-то ни к черту, так, лишь бы гаишники не приставали. Один бинтик узенький да ампула йоду… А-а, жгут все-таки есть!
Он возился с Кол иным и ногами, плававшими в луже крови, а раненый слабеющим голосом бормотал:
— Митрофаныч… Это «кречеты» были… Во что ж такое мы вляпались?
— Молчи, Колечка, лежи спокойно… Сейчас жгут наложу — и домой поедем.
— В больницу, Король… Дома за мной и приглядеть некому.
— Ну да, ну да, в больницу.
Куда-куда, только не в больницу. «Кречеты» нас тут бросили, они на задании, им главное груз доставить — елки-палки, кто ж мог подумать, что эту б…шку так повезут, — но уж небось по рации весь менталитет на ноги подняли. Странно, что красноперых до сих пор тут нет, уматывать надо, и поскорее…
Как же, в больницу… там все медики-педики запуганные, вмиг настучат, так, мол, и так, доставлен огнестрельный раненый…
Ничего, есть в городе нужные люди, подлечат, довезти бы только…
Кононенко перетягивал жгутом ногу, а сам все косился выше, на живот, — ох как не нравилась ему эта рана, и смотреть было страшно: то ли мочевой пузырь, то ли, не дай Бог… не ходить теперь Коле по бабам…
Наконец решился. Осторожно расстегнул пряжку, раздернул молнию. Ох, Христа-Господа Богомать!.. Ладно, молчком только… Разодрал пачку ваты, кое-как свернул тампон, заткнул дырку, поднял плавки на место.
— Что там, старшой?
— А что я — доктор? Дырка лишняя — вижу. Заткнул пока. Лежи, помалкивай, сейчас поедем.
— А Витюша?
— И Витюша, конечно, как же без Витюши… — бормотал Артур Митрофанович.
Действительно, оставлять труп нельзя, найдут, вычислят… Уматывать — и чем быстрее, тем лучше.
Он вернулся к «мерседесу», подобрал домкрат и запаску, бросил в багажник. Завел движок, сдал назад, остановил машину возле ребят. Откинул спинку пассажирского сиденья, с трудом затащил и уложил Колю — грузный мужик, еще гирька его любимая болтается… Коля стонал, но помогал руками.
От натуги опять сильно ударило в голову. Кононенко постоял, переводя дух, потом доволок до машины по-мертвому тяжелое тело Витюши, примостил на заднее сиденье — и снова голова пошла кругом. Сейчас бы коньячку глоток… Он вздохнул, похлебал кока-колы из двухлитровой пластиковой бутылки, утер пот со лба и включил передачу.
Домой, скорей домой… э нет, не так уж скорей… Он снова выключил передачу, взял из бардачка фонарик, прошелся по дороге — ну так и есть! Подобрал Витюшин ТТ, посветил по сторонам — нет, гильзы только калашниковские… Не успел Витюша, не успел, а то все совсем иначе повернуться могло бы…
Все, ехать, да пошустрее, пока Коля не истек, — и снова остановила мысль: «кречеты», суки, наверняка оповестили. Небось у поста на повороте уже поджидают. Ничего, есть одна дорожка, вроде бы в тупик упирается, в сады совхозные, но умный человек найдет дорогу из тупика: сады, конечно, огорожены, и на воротах вот такой замок, но на всякий замок есть своя отмычка, и не так далеко, вот в этом бардачке, как душа подсказала еще перед выездом: мало ли что. Как раз тот запас, который горба не тянет…
Мюллер теперь уже окончательно уселся на водительское место, выключил свет в салоне и тронул тяжелый «мерседес», плавно наращивая скорость.
— Терпи, Коля, — бормотал он, — терпи, скоро будет тебе больница, скоро уже…
«Мерседес» с места взял резво, перебежал низинку и полез на подъем. «Тяжело что-то идет», — с тревогой отметил Артур Митрофанович. Не прошло и минуты, как на щитке тревожно замигал указатель температуры, мотор заглох с резким ударом, автомобиль остановился как вкопанный, Мюллера швырнуло вперед. Он с руганью затянул ручник и поднял капот. В лицо ударил горячий пар… Ему хватило одного взгляда на радиатор: три дыры зияли нагло, как гнилые провалы в оскаленной ухмылке. Все, приехали. Заклинило движок.